Тем не менее, власти упорно отказывались легализировать патриаршую церковь, продолжая ее преследовать. Отказ властей признать Патриархию оборачивается закрытием патриарших епархиальных управлений местными властями.
В апреле 1925 г. патриарх Тихон скончался. Не стало больше той могучей фигуры, которая могла бы противодействовать многочисленным бесчинствам. С этого времени обновленцы снова выдвигаются на первый план. Но и без их подрывной деятельности церкви нанесен огромный урон. За восемь лет Совет-ской власти храмы, в основном, разрушены или отданы на поругание. В Петрограде, к примеру, из 96 действующих церквей оставалось всего 7.
Со смертью патриарха Тихона гонения на православную церковь в России не прекратились. Они не прекратились даже со смертью вождя и учителя мирового пролетариата Ленина, который со злобой и остервенением уничтожал этот оплот христианства. Его дело продолжили сначала Сталин, а затем и Хрущев. Денежный вопрос в этих гонениях, как правило, выдвигался на первое место.
Во время первой пятилетки, к примеру, когда в 1929 г. развернулась кампания против частного предпринимательства, церковь рассматривалась как частное предприятие. Священники, епископы и приходы облагались совершенно непомерными налогами, как «доходные» частные предприятия. В случае неуплаты налога священники, епископы и члены приходского совета могли быть арестованы, а их приходы закрывались. В этой связи церковь дважды страдала из-за начавшейся в стране войны с кулаками. Ведь никто другой, кроме самостоятельного крестьянина, а тем более, зажиточного, не мог выручить сельского священника, обложенного налогом, в ряде случаев превышающим его доходы.
Многочисленные жалобы верующих и священнослужителей на непомерно высокие налоги побудили Президиум ВЦИК к созданию секретного постановления «О налоговом обложении настоящих и бывших служителей культа за 1930–1931 гг.» Оно освободило от сельхозналога всех бывших духовных лиц. Помимо того, в этом постановлении были изложены налоговые правила, касающиеся духовенства. По доходам от сельского хозяйства налог на священнослужителя отныне не должен был превышать налог крестьянина с таким же доходом больше чем на 10 %. Даже если доход священнослужителя не увеличился по сравнению с 1928—29 гг., налог мог быть увеличен максимум на 75 % по сравнению с предыдущим годом. Сумма общего налога по «нетрудовым доходам» (т. е. Содержание, выплачиваемое приходом) не могло превышать налог 1928—29 гг. больше, чем на 75 %. Документ заканчивался распоряжением Наркомфину разработать соответствующие инструкции. 20 февраля 1931 г. был опубликован циркуляр Наркомфина союзным Комиссариатам финансов за № 68, повторивший в основном уже перечисленные условия, правила и ставки взимания налогов с духовенства.
Благодаря этой сомнительной мере, приблизительно, на 5 лет сельское духовенство (и в какой-то степени вся православная церковь) получило относительную передышку. Однако, наряду с этим, продолжали закрывать храмы, к 1934 г. были окончательно уничтожены монастыри. Кроме того, как показывают некоторые секретные документы, изъятие церковных ценностей не ограничилось кампанией 1921–1922 гг. и возобновилось с новой силой в 30-х гг. К примеру, из письма благочинного Камышинского округа священника В. Серебрякова митрополиту Сергию явствует, что «из некоторых церквей берутся священнические облачения, непрестольные кресты и евангелия для устройства спектаклей и карнавалов».
Дело, однако, не заключалось только в изъятии непрестольных крестов, священнических облачений и т. п. В это время шла повсеместная конфискация колоколов под предлогом нехватки меди для программы индустриализации, а также продолжалась кампания по изъятию оставшихся церковных ценностей «на нужды государства», в том числе, и икон. Изъятие колоколов и запрет звона оправдывались официально введением непрерывной рабочей недели в 1929 г. и нуждой государства в меди для индустриализации. Инструкции предусматривали: 1) предоставить право регулирования колокольного звона… горсоветам и районным исполкомам… 2) ликвидировать колокола там, где звон запрещен; а где местные власти его разрешают, там изымать только «излишние колокола» — без указания, что понимать под «излишними».
Как в свое время Ленин в расчете на колоссальные доходы от изъятия церковных ценностей в 1921— 22 гг., так и в 30-е годы власти, явно преувеличивали количество меди и серебра, которое государство могло получить от переплавки колоколов. Секретная справка от 17 октября 1930 г. свидетельствует, что был расчет получить 150 тыс. тонн меди, а реально можно было рассчитывать лишь на 74 600 тонн. К 1930 г. колокольной бронзы было получено всего 11 тыс. тонн. По плану к 1933 г. должно было быть получено 130 тыс. тонн бронзы, на деле же ее получили не больше 55 800 тонн.
