В свое время маршалу Советского Союза Г. К. Жукову ставилось в упрек то, что он, используя свое положение, занимался присвоением трофейного имущества поверженной Германии. Нет, никаких прямых обвинений в адрес маршала по этому поводу вовсе не было. Пострадали люди — те, которые были близки к нему, его окружение. Это на них заводились уголовные дела, это они испытывали на себе изощренные методы воздействия карательной машины МГБ. Ну, а сам Жуков оставался величиной недосягаемой. Ведь это был человек, который в 1945 подписал капитуляцию фашистской Германии. И авторитет его при таких обстоятельствах был непререкаем.
Но ходили слухи, что из Германии шли целые эшелоны с награбленным добром, что многочисленные драгоценные вещи, предметы культуры и искусства потом оседали на дачах и в квартирах высокопоставленных военных чиновников. Человеческое воображе-ниє в поисках сенсаций порождало множество слухов и домыслов. К таким можно отнести рассказ о том, как Жуков, посетив прощальную выставку картин Дрезденской галереи, возвращаемых на родину, показывал на некоторые полотна, приговаривая: «Моя».
Как было на самом деле, знают только очевидцы. А они молчат, и приходится восстанавливать картину происходившего по тем скупым документальным фактам, которые имеются. И, что особенно печально, выдвигать новые, может, снова ошибочные предположения.
Это запутанная история, в которой совершено ясно одно: Жуков-победитель был неугоден сталинскому режиму. Его авторитет хотели замарать. Без этого его нельзя было поставить на место. Значит, нужно было действовать крайне осторожно, чтобы никто не догадался, в чем причина.
Но кому и зачем это было необходимо? Восстанавливая хронику тех событий, ответ приходит сам собой. Каких бы высот ни достиг Жуков, над ним возвышались настоящие глыбы. В первую очередь — Сталин. А за ним — врастающая в небо (на одной отдельно взятой территории) Система. Достигнув невообразимых высот, она перестала носить неодушевленный характер.
Победа во 2-й мировой войне вознесла Сталина на недосягаемую высоту. Железный занавес стал приоткрываться, мир заговорил о Советском Союзе прежде всего, как об освободителе от фашистской чумы. Все это как бы списывало прежние ошибки Сталина и оправдывало ту чудовищную кампанию 30-х годов, которая была направлена на уничтожение своего же народа. Сталин был недоволен результатами войны. И тот факт, что он отказался принимать парад Победы, лишь подчеркивает это. Видимо, поэтому идеологический аппарат после мая 1945 г. развернул широкомасштабную акцию по возвеличению Верховного Главнокомандующего. Она предусматривала, что Сталин — единственный спаситель Родины. Отныне все успешные фронтовые операции стали именоваться не иначе, как «сталинскими ударами» и «сталинскими прорывами».
Однако, в эти строгие рамки не укладывалась деятельность выдающихся полководцев, которые внесли свою весомую лепту в разгром фашизма. Как убрать из народного сознания их образы? Любое упоминание о заслугах этих полководцев стало пресекаться. Сталин имел право на лавровый венок победителя. С военнослужащими, которые пытались отрицать это, расправлялись жестоко. В первую очередь, «всевидящее око» МГБ пало на маршала Жукова.
В 1947 г. Г. К. Жуков был отправлен в ссылку — его назначили командовать малочисленным и второразрядным Одесским военным округом. С его назначением началась перетряска офицерских кадров, последовали массовые аресты среди командного состава сухопутных войск.
Помимо статьи 5810, указывающую на государственную измену, некоторым генералам вменялось в вину присвоение трофейного имущества.
Вот что сам Жуков пишет о тех событиях:
«В 1947 г. была арестована большая группа генералов и офицеров, и, главным образом, те, кто когда-либо работал со мной. В числе арестованных были генералы Минюк, Варейников, Крюков, бывший член Военного совета 1-го Белорусского фронта К. Ф. Телегин и другие. Всех их физически принуждали признаться в подготовке «военного заговора» против сталинского руководства, организованного маршалом Жуковым. Этим делом руководили Абакумов и Берия…»
Опальные генералы и их родственники были арестованы в период с 1947 по 1949 гг., посажены в Лефортово и, находясь под следствием, подвергались всяческим унижениям, беспрерывным ночным допросам, пыткам и жестоким истязаниям. Все они были проинформированы о завершении следствия в один и тот же день, что наводит на мысль о поступившей сверху команде.
В первых числах ноября 1951 г. состоялись закрытые судебные процессы Военной коллегии Верховного суда СССР, на которых дела подсудимых слушались за закрытой дверью, без участия защитников и вызова свидетелей. Приговоры и протоколы судебных заседаний помечались грифом «совершенно секретно».
