Авангард привалился к теплушке. Похоже было со стороны, что какая-то невидимая рука безостановочно встряхивает его за воротник.
— Как же поедешь дальше? — строго спросил военный. — Ведь на ногах не держишься!
— Ничего, пройдет! — коротко ответил Авангард и стал глядеть в сторону.
Главный поставил фонарик на шпалу и заговорил, сокрушенно покачивая головой:
— Эх, парень! Рано ты полез в эти дела! Зелен, брат, ты еще, как гусеница!.. В другое бы время тебе бы, знаешь… штаны долой — и березовой каши!.. Вот и сказ весь!
Авангард уже твердо знал, что с некоторыми из так называемых взрослых людей спорить не имеет никакого смысла. К таким людям надо относиться или снисходительно, разговаривая о том, что доступно их пониманию, или сразу же пресекать их.
— Это в другое бы время! — сухо бросил он. — А сейчас время не то.
— Да, за словом вы нынче в карман не лезете! — нахмурился главный и помолчал. — А твой товарищ, он что — семейный?
— Товарищ — один! — еще суше ответил Авангард, точно лучину переломил. Он надеялся, что главный отвяжется от него, но тот, видимо, еще полностью не высказался…
— Да-а-а… бобыль, значит!.. Оно и лучше… Одному отвечать!
Авангард с раздражением передернул плечом, но промолчал: какие все-таки странные люди! За что отвечать Башкатову? Что он, украл что-нибудь?!
Наконец главный ушел, помахивая фонариком. После его ухода Авангард опять прислонился к стене теплушки. Под ногами исчезло ощущение твердой земной опоры, они сделались бескостными, тряпичными. Фонарный столб закачался перед глазами. Присесть бы прямо у колеса, в снег, закрыть горячие веки…
Он пошевелился: у него был уже маленький опыт. Нельзя стоять на месте. Надо двигаться.
— Ага! — громко и торжествующе сказал он. — Вот как мы будем действовать!
Рассвело. Скрипучий фонарь на столбе стал прозрачно-желтым. Вокзальное окно уже не выделялось так резко на темной стене. Из дверей вышли на платформу военный в пенсне и широкоплечий комендант. Они долго глядели на поезд, о чем-то переговаривались, потом направились к задним вагонам, прямо к Авангарду.
Комендант жадно курил; лицо у него было бурое, воспаленное. Военный крепко сжал губы, потом сказал Авангарду:
— Я думаю, что мне нет необходимости подготавливать вас… Дело в том, что товарищ Башиков…
— Башкатов! — сказал Авангард.
— Да, товарищ Башкатов, — поправился военный. — Благодаря товарищу Башкатову был захвачен пулемет и удалось быстро разоружить банду!.. Можно сказать, что товарищ Башкатов погиб геройски, сражаясь с осатаневшими врагами… — Он быстро взглянул на Авангарда. — Нам пришлось потерять еще четырех товарищей с этого поезда, в том числе одну женщину, фамилию которой мы еще не установили… По желанию рабочих и крестьян павшие бойцы будут похоронены в селе Троицком в братской могиле… Товарищи, участвовавшие в операции, скоро приедут сюда на подводах. Путь у Мохова восстановлен!
Он говорил еще что-то, но слова точно относило порывами ветра. «Уточнить… — слышал Авангард, — дальнейшее…» Он напрягал все силы, чтобы схватить полностью то, о чем говорил ему человек в пенсне, и все-таки что-то самое главное ускользало от него.
— Вы же совсем больны, товарищ! — сказал вдруг военный. Он снял очки; у него оказались маленькие светлые глаза с очень добрым выражением. — Понимаете, с этим шутить нельзя! Бывает так, что приходится слезать с поезда — и прямо в дорожный госпиталь.
Авангард сжал кулаки. Отросшие ногти впились в ладони.
— Нет, ничего особенного, — ответил он. — Мучает простуда. Пройдет!
— Будем надеяться!.. Дальше, пожалуй, никаких особых приключений не предвидится! — Военный понизил голос почти до шепота. — Я хочу вас предупредить о мероприятии, которое будет проводиться… Сейчас мы удалим из вагонов всех поголовно… Всех до единого проверим!.. Людей у нас мало… Зорко наблюдайте, чтобы кто-нибудь не воспользовался гостеприимством у вас на крыше или даже под вагонами, не прилепился бы с той стороны! Оружие у вас имеется? — Он покосился на кобуру. — Наган? Патроны к нему? Отлично! Надеемся на вас!..
У телефона бесновался человек в кожаном пальто; кобура и бинокль съехали у него на спину.
— Черт вас раздери совсем! — кричал он, накручивая ручку. — Какая станция? Какая станция?
Авангард перегнулся через барьер. Листок бумаги вздрагивал у него в руке.
— Телеграмму…
— Нельзя! — не глядя ответил телеграфист. — Тут на очереди сутки ждут! По особому распоряжению.
— Мне без распоряжения! — крикнул Авангард. — Без очереди! Вот мой мандат!
С ненавистью он смотрел на телеграфиста и ждал ответа.
— Давай! — сказал телеграфист.
Он взял протянутый листок, подчеркнул остро очиненным карандашом кривую строку.
«Башкатов погиб бою станция Липская вагоны порядке еду дальше Москву Авангард».
Проехали Масурово, Гальшу, Сеткино. Пошли северные ветлы. Воронье задумчиво сидело на придорожных столбах. Возник из снежного тумана город Ревда. Здесь поезд брали приступом; охрана стреляла вверх, сыпались стекла…
