Угрых лениво зевнул и почесал лапой подбородок. Сегодня он был не в яичнице — его кожаный нагрудник украшали какие-то засохшие, липко-белесоватые извилистые потеки.
— Щенков своих во дворе муштрует, где же еще. Сейчас явятся.
Он вскинул на плечо мешок с бельем, поднялся и побрел к двери, слегка прихрамывая — одна нога у него не сгибалась в колене.
Гэдж огляделся. В гриднице было относительно светло и чисто, каменный пол оказался тщательно выметен, столы — отскоблены и протерты, стены — завешены циновками, волчьими шкурами и крашенными известью деревянными щитами. Возле остывшего и вычищенного камина стояла изящная кованая поленница, в которой горкой были уложены сосновые чурочки. Вдоль стен тянулись полки с какой-то утварью, в углу стояли сундуки и корзины с деревянными «пособиями», под лавкой прятался потрепанный тряпичный мяч. В левой и в правой стене виднелись другие двери, не столь массивные, как входная; одна из них была чуть приоткрыта, и в щель Гэдж разглядел что-то вроде уходящих в полумрак двухъярусных лежанок, на которых поверх соломенных тюфяков были набросаны овчины и лоскутные одеяла — видимо, там располагались спальни.
Из коридора послышался топот многочисленных ног и невнятная колготня, рывком распахнулась дверь — и в помещении сразу стало суетно, тесно и шумно. В гридницу ввалилась гурьба мальчишек-орков — все они были примерно на год-полтора младше Гэджа, и было их десятка три — потных, горластых, вертлявых, разгоряченных… Рраухур — тот самый орк с отрубленным ухом, поспешающий следом, — зычно раздавал ученикам уроки и наказы:
— Ларбар, Уфтхаш — на кухню, овощи чистить, Хаурдуг, Валахар — в прачечную, воду таскать, Фахрат, Грышар — к гончарам, глину месить, Балузг, Гаургыш — взяли швабры и ведра и вымыли лестницы в правом крыле. Остальные — на дровяной склад, поленья колоть, штабелями складывать, вопросов нет, шагом марш!
— У меня рука болит, — проворчал кто-то из мальчишек — верно, давешний «раненный». — Не буду я сегодня полы драить! На кухню пойду, репу чистить.
— Ты на кухне вчера был! — яростно выкрикнул кто-то. — Ещё выбирает он тепленькое местечко… будешь от швабры нос воротить, я тебе самому щас репу начищу, понял!
— Молчать! — гаркнул Рраухур. — Разгавкались тут, щенки! Пойдете туда, куда назначено. Не то быстренько марш-бросок организую по местности в полном доспехе… Всем работы хватит, или добавить, кому недостаточно? — Он небрежно кивнул Каграту. — Здорово, рожа. Тебе чего?
Каграт указал подбородком на Гэджа.
— Вот.
— Что «вот»? Приблудыш твой?
— Ну. В «щенятник» его возьми, пусть привыкает.
Рраухур мельком взглянул на Гэджа. Подошел ближе… и вдруг, совершенно без предупреждения, нанес ему короткий резкий удар кулаком в живот. Гэдж едва успел отскочить и кое-как парировать этот выпад… но тут же в подбородок ему прилетел второй удар — и Гэджа отшвырнуло прочь, он с грохотом повалился на край стола и едва не смел какие-то стоявшие там деревянные чашки и плошки.
Рраухур заржал.
— Тебе по весне Посвящение проходить, сопляк… А ты даже простецкие приемы ни сном ни духом. Хоть меч-то в руке знаешь, с какого конца держать?
Гэдж медленно поднимался. В ушах у него звенело от унижения. Руки тряслись — не столько от боли, сколько от стыда, жгучего, как крапива, хлестнувшего его изнутри горячо и остро. Ну, конечно, этого следовало ожидать… Рраухур свалил его легко и просто, будто беспомощного цыплёнка — осталось только заломить крылышки за спину и небрежным движением свернуть шею.
Мальчишки, не торопившиеся исполнять наказы и разойтись по работам, искоса посматривали на Гэджа из дальнего угла — они украдкой ухмылялись, хихикали и понимающе переглядывались. Глазки их посверкивали задорно и злорадно, с какой-то злобной и осторожной паучьей хитрецой.
— А что, велика наука? — сердито спросил Каграт. — За полгода что, меч его держать не научишь?
Рраухур осклабился.
— Да так-то и мартышку можно научить железкой махать. Не в этом дело.
— А в чем?
— Ты документик-то на него какой-никакой выправил, ась? Куда мне про него закорючку поставить?
— «Закорючку»! — злобно проворчал Каграт. — А без закорючки что, никак?
Рраухур вразвалочку подошёл к окну и непринужденно сплюнул во двор.
— Никак. Без закорючки ему ни паек не положен, ни обмундирование. Так что давай, с Визгуном этот вопрос утряхивай для начала. А то я тут птичка подневольная, скажет Визгун — учи парня, буду учить… Может, он его к Мёрду зараз отправит, почем мне известно?
— К этому падальщику? — Каграта передернуло. — Да с какой стати? Парень хоть заумью и порченый, но не до такой степени, чтобы его не глядя в распыл пускать! Заумь-то выбить да уму-разуму научить недолго…
Рраухур оглянулся на Гэджа как будто с удивлением.
— А чё выбивать-то? Он у тебя грамотный, что ли?
— Ну, грамотный, — процедил Каграт.
— Так и веди его в Канцелярию, пусть писцом там заделается, чего голову ломаешь. Не выйдет из него воина — пусть хоть при деле будет…
