Крепость в Лихолесье полностью

С тихим, едва различимым для уха посвистом из леса вылетела стрела и клюнула желтоглазого в немытую шею — и, издав горлом хлюпающий, какой-то до крайности удивленный хрип, орк, сбитый с ног, снопом повалился за край гати. Все произошло так быстро и так неожиданно, что его сотоварищи вряд ли успели что-либо сообразить; тут же несколько стрел последовали за первой — длинных, белооперенных эльфийских стрел, — и нашли свои цели, и уложили преследователей почивать в болотную хлябь навеки. На открытой со всех сторон дороге оркам негде было укрыться, а отступить в туман они попросту не успели… Да уже и некому было отступать, бежать за подмогой, некому было прятаться в тумане — никого живого не осталось там, на узкой, ныряющей во мглу полоске гати. «Эльфы, — как-то отстраненно, равнодушно подумал Гэдж; сейчас, когда из леса явилось неожиданное спасение, весь поддерживающий его кураж как-то разом улетучился, покинул его — и взамен навалилась страшная, придавливающая к земле усталость. — Откуда?..» Ответа на этот вопрос он не знал, да и не пытался искать, более того — чувствовал, что даже удивиться уже не способен по-настоящему, даже на это у него не осталось сил…

***

Старую телегу тряхануло на дорожном ухабе, и Саруман устало поёжился. Поднял голову.

Замок был уже близко — виднелся мрачной громадой на ближайшем холме, до него оставалось не более полумили. Над крышами Дол Гулдура рыхлым серым брюхом нависало осеннее небо, тяжёлое и напитанное влагой, непробиваемое, как щит… и вдруг солнечный луч, острый, как клинок, вспорол плотное полотнище облаков, на несколько мгновений осветил угрюмую крепость, зубцы и шпили, стены и переходы, ворвался в окна и бойницы, озарил унылые казематы, заиграл солнечными зайчиками на витражах Главной башни. И тут же потух — разом, будто испугался собственной легкомысленной смелости…

Белый маг прерывисто вздохнул. Ощупал ошейник — здесь, рядом с Замком, ставший неудобным и потяжелевшим, точно налившийся свинцом. Ладно, скоро он, Шарки, будет «дома»… в той тесной крысиной норе, которую он за каким-то лешим привык считать «домом» в последние пару месяцев. Не позднее, чем через полчаса-час…

Осталось недалеко.

— Митрандир! Вот так встреча.

— Мы застали вас врасплох, Линдол?

Линдол сдержанно улыбался. Эльфы, однако, особенного удивления не выказывали — либо не позволяли себе выказывать. Здесь, на опушке леса, их было около дюжины — вооруженных луками и метательными топориками, облаченных в кольчуги и неприметные серые одеяния, поглядывающих на орка с легкой насмешкой; кое-кого из них Гэдж помнил еще в числе стражей Лориэна — и, видимо, они его тоже до сих пор не забыли. Впрочем, орк был сейчас чересчур измочален морально и физически, чтобы обращать внимание на их выразительные взгляды; слишком многое ему довелось пережить за последние несколько часов — и тьму Лабиринта, и схватку с Хозяйкой, и сумасшедшее бегство через топи, и ужас, и отчаяние, и приступ бездумной храбрости, — и голова у него шла поистине кру́гом, а земля уходила из-под ног, как после доброго кубка крыжовенной браги. Нет, не то чтобы он был совсем не рад появлению эльфов (как-никак, именно им они с волшебником были обязаны своим спасением), но их, эльфов, вокруг внезапно оказалось слишком много, намного больше, чем ему под силу было бы сейчас вынести.

— Келеборн тоже здесь? — спросил Гэндальф. Волшебник слегка прихрамывал при ходьбе, припадая на пойманную в «ловушку» ногу, но был полон решимости продолжать путь и довести незавершенное дело до конца.

— Да, — с готовностью отозвался Линдол; вероятно, он был в отряде за старшего. — В лагере. Это недалеко.

— Мне нужно его увидеть.

— Непременно. — Эльф кивнул. — А как быть с… — не договорив, он покосился в сторону Гэджа.

— Гэдж пойдёт со мной, — устало сказал волшебник. — И перестаньте держать его под прицелом, Линдол… поверьте, он не заслужил вашего недоверия.

***

— Благодарю, Келеборн. Это было… неожиданно, — хрипло произнес Гэндальф.

Листва над крышей простого походного шатра шелестела спокойно и умиротворяюще, где-то в лесу щебетала невидимая пичуга, звонким молоточком стучал по дереву дятел. Голосов эльфов снаружи не было слышно, хотя ловкие лесные стрелки́, несомненно, обретались где-то поблизости, за мягкими полотняными стенами. Гэдж немного пришёл в себя; потирая ноющую ногу, он сидел на лавке в темном углу, куда не достигал свет голубоватого фонаря, и не мог отделаться от ощущения, что его усадили сюда намеренно, дабы он не оскорблял своим непричесанным видом царственный взор Владыки. Впрочем, ему и самому хотелось бы стать невидимым и привлекать к себе как можно меньше внимания — слишком уж лишним он себя тут чувствовал, чужим и неуместным, как колючий чертополох, по недоразумению занесенный ветром на цветочную клумбу.