Это не одежда, это — издевательство над женщиной, которая, даже имея высокое положение в обществе, должна обязательно чувствовать свою зависимость. Иначе как объяснить, что диктовал изменения моды иноземный модельер-мужчина, а придворные дамы, в свою очередь, несли эти садистские веяния в благородные массы?
В каркас платья надо было залезать, как в перевёрнутую корзину без дна. Привязать его к себе и натянуть парочку нижних юбок, на них — платье или парадную юбку. Ко всем прочим неудобствам он был довольно тяжёлый и мешал передвигаться, а уж придерживать каркас в реверансе — вообще цирковой трюк. Сидишь себе в полусогнутом состоянии и изящно держишь руками тяжёлый подол!
Госпожа Дарина прошлась пару раз мимо нас, придирчиво окидывая взглядом каждую.
— Фелицата, ниже подбородок! Акулька, держи спину, сколько раз можно повторять? Эська, не качайся!
Как тут не качаться, когда уже нет сил держаться? Если госпожа Дарина продолжит над нами измываться, я точно завалюсь на бок.
— Терпите, — словно прочитав мои мысли, сказала учительница. — Вы — женщины, женская доля — терпеть.
Чтобы не упасть, я собрала в кулак всю свою волю. Нет уж, дорогая вдовушка, в мою цивилизованную голову ты такие постулаты не вложишь!
Когда, наконец, нам разрешили встать, по залу пронёсся тихий стон облегчения — не я одна могла упасть на бок.
Гадкая Фелицата, хоть я и демонстрировала покорность, от меня не отстала. Наверное, ей надо было кого-то мучить, чтобы чувствовать себя счастливой. Хотя как можно быть счастливой в рабстве?
Пакости были мелкие, но обидные. То я находила свою рубашку с туго завязанными узлом рукавами, то на кровать кто-то вылил воду. За обедом Фелицата или одна из её подруг-подпевал могли толкнуть меня под локоть или незаметно отодвинуть скамейку, чтобы я грохнулась на пол. Один раз я нашла свою ложку вымазанной в глине, в другой — кто-то наспал колючего речного песка в обувь.
Моё терпение, и без того не ангельское, быстро заканчивалось. Не знаю, как скоро бы я решилась на открытый конфликт с мерзавкой, но всё решил случай.
На уроке хороших манер мы учились правильно есть десерт. Десерт, к моему огромному удивлению, нам принесли из господской кухни. Настоящие булочки, украшенные кремом и кусочками засахаренных фруктов. Мы чинно сидели за столом, пока Акулька, с подносом в руках, разносила угощение. От желания съесть эту вкусность я едва не подпрыгивала. Когда я в последний раз ела нечто подобное? В другом мире, где была сама собой, а не вещью. До сих пор жалею, что, следя за фигурой, старательно считала калории. Сколько вкусностей я могла съесть и не съела! Как же, я боялась поправиться, набрать лишний вес, потерять фигуру и не поместиться в любимые модные джинсы.
Ну не дура? Как будто нельзя было потом пойти в магазин и купить джинсы на размер больше!
Госпожа Дарина, в центре стола, внимательно наблюдала за нашим поведением.
Правую сторону стола Акулька прошла без приключений, а когда перешла на левую, я заметила, как Фелицата переглянулась со своими подружайками. Неужели они что-то задумали? Нет, в это трудно поверить — на глазах у госпожи Дарины никто бы не решился на подставу.
Плохо я знала Феньку-Фелицату! Учительница не заметила, зато мне было отлично видно, как подружка Фелицаты вытянула из-под стола ногу и наступила сзади на подол Акульки, а вторая легонька пнула Акульку под колено.
Летела моя соседка красиво: с визгом, криком, с треском порванной ткани и брызгами крема в разные стороны.
— Криворукая! — закричала Фелицата, которой на голову угодил шлепок крема. — Накажите её, госпожа! Она специально упала, чтобы мне не досталось лакомства!
— Ах ты, гадина! — не выдержала я, вскакивая со своего места.
Булочку я так и не попробовала — размазала её по роже Фелицаты. Та громко заверещала, как перепуганная свинья. Подружки моей врагини не растерялись и бросились на меня, одна потянула за рукав, вторая вцепилась в волосы.
Я тоже не растерялась. Серьёзным бойцом я никогда не была, но постоять за себя приходилось, особенно в детстве. Дать кулаком в нос и пнуть я очень даже умела. Двузубую вилку откинула в сторону — нет, ну мы же не какие-то уличные хулиганки, приличные девы, господские актрисы.
— Прекратить! — рявкнула преподавательница.
Наверное, окрика ей показалось мало, поэтому нас быстро и болезненно раскидали в стороны двое дородных слуг.
— Кто зачинщик? — рявкнула госпожа Дарина.
— Она! — хором ответили Фелицата и её подружки, указывая на меня пальцами.
— Неправда! Вы сговорились заранее, чтобы Акулька булки уронила! — горячо возразила я.
Акулька, перепуганная и бледная, так и лежала на полу, неловко раскинув ноги. Девушка прижала ладони к лицу и глухо рыдала. Ну, Фенька-Фелицата, доигралась ты! Хочешь войнушку в крепостных рядах? Получишь, я обещаю.
— На конюшню! Всех, и эту тоже! — распорядилась госпожа Дарина, кивнув на мою соседку.
Меня, Фелицату и двух её подружек вытолкали в спины из комнаты. Акульку пришлось тащить под руки — от страха девушка не могла идти самостоятельно.
— По пять ударов, — крикнула нам в след учительница.
