Не успела я подумать, много это или мало — нас же, кажется, всерьёз собрались выпороть, как Фелицата с подружками завыли в голос, а Акулька тихо осела на деревянные ступени.
Мне стало по-настоящему страшно, когда с нас, со всех пятерых, стянули верх платья. Потом каждую привязали за руки к толстому, кое-как обработанному, столбу. По двое с разных сторон. Занозы больно впились в нежную кожу под локтем, и я почувствовала, как навернулись слёзы.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — причитала Фелицата. — Простите меня! простите, добрая госпожа!
Её подружки тоже орали в полный голос. Мы с соседкой молчали. Акулька — потому, что находилась в прострации, я — потому, что никак не могла поверить в происходящее. Они что, в самом деле будут бить нас розгами по голой спине?
За что?
Я плохо представляю, что такое розга, вроде бы тонкий гибкий прут. Ничего подобного в конюшне я не видела. Зато два крупных, как молотобойцы, слуги, сняли со стены плети. Длинные узкие косички из жил были собраны в одну рукоятку. Да они же кожу со спины снимут этим приспособлением!
Нас с Акулькой привязали к одному столбу с двух сторон.
Нет, ну не может же весь этот кошмар быть правдой? Наверное, это всё-таки сон, какой-нибудь очень долгий и не изученный наукой. Или кома? Могла я впасть в кому, когда тонула? Потом меня спасли, я лежу в палате интенсивной терапии и никак не могу очнуться. Вдруг сейчас очнусь, наконец?
Учительница-мучительница что-то бубнила о наших должностных обязанностях, а точнее, о том, как должно вести себя взятым в театр девицам, но я не слушала, стараясь максимально расслабиться. Где-то я читала, что в таких ситуациях нельзя напрягаться — хуже будет. Где — не помню, но совет запомнила. Может быть, мне поможет чужой опыт? Я же всё-таки не деревенская девка, у меня и жизненного опыта, и моральной силы побольше.
Не помог. Первый удар ожёг спину огнём. Словно сотня горячих верёвок прожгла меня до самых рёбер. Плечи, спину, поясницу… Я забыла про силу воли и жизненный опыт и заголосила не тише остальных.
— Остановить экзекуцию! — резко приказал знакомый голос. — Вы, дамочка, по какому праву чужих людишек колотите?
Как бы больно мне не было, но повернуть голову смогла. Вольтан! Лорд Вольтан! Спаси нас, умоляю! Я от первого удара едва не умерла второй раз, а ведь Дарина, чтоб ей на том свете черти сковородку погорячее нашли, назначила целых пять. Не зря девки выли!
— Актрисы наказаны за своё неподобающее поведение, — госпожа Дарина вежливо приветствовала Вольтана поклоном.
— Что натворили? — уточнил он.
— Подрались, и тем сорвали урок. За что получат по пять ударов.
— Пять? — искренне поразился лорд. — Пять плетей за глупость? Они же девки, мелкие, хрупкие, дурные совсем. Недавно за скотиной ходили и хлебали тюрю из одного чугунка, нынче вы их грамоте и манерам учите. Представляете разницу? Там, небось, та ещё каша в голове! За сорванный урок хватило бы с них и по затрещине.
Добрый ты, конечно, лорд, но и на том спасибо. Всё-таки затрещина — не плеть.
— Отвяжите их, да поосторожнее, — приказал Вольтан.
— Граф Пекан, ваш батюшка, милостиво позволил мне самой решать, какое наказание заслуживают актрисы.
— Это он погорячился, раз вы за дурость решили им спины переломать, — непочтительно ответил Вольтан. — Не преступников наказываете, а юных девиц. Тут самой старшей едва ли двадцать исполнилось — откуда уму взяться? К тому же, напомню, что девки не ваши, а графская частная собственность. Граф позволяет вам в его доме жить, но это не значит, что вы имеете право бить окна и портить мебель.
Нас отвязали, сложили рядком на чистую сухую солому и даже дали мазь, которой пользуют лошадей.
— Мажьте друг друга, — посоветовал лорд. — Хорошее средство, сам им иногда пользуюсь.
Мы все, кроме Фелицаты, успели получить по одному удару. Фелицата осталась невредимой, хоть и орала громче остальных. Сейчас она лежала, изображая то ли обморок, то ли полный упадок сил. Не знаю, не поняла, им, актёркам, виднее.
— Наказание отменяется, — сказал Вольтан. — Скоро грядут важнейшие события, актёрки нужны целые и красивые. А если вы, госпожа Дарина, не можете словами справиться с десятком молодых крестьянок, то я посоветую папеньке поменять им учительницу.
Вот теперь побледнела Дарина. От злорадства у меня даже спина немного прошла. Что, получила, собака сутулая? Это тебе не беззащитных девок плёткой пороть! Выгонят с тёплого местечка, и поедешь в своё поместье, сто раз заложенное, — картошку сажать. Причём лично, твоими белыми ручками.
Остаток дня нам разрешили провести в праздном безделье. Все пострадавшие, кроме меня, решили отлежаться, а я пошла в сад. Не потому, что спина уже прошла — я заметила, как туда вышли граф Пекан и его сын — лорд Вольтан.
Подслушать их разговор оказалось проще простого — господам явно не приходило в голову, что кто-то будет сидеть в кустах. Граф Пекан и Вольтан устроились на ажурной скамейке в тени беседки, а я — в густых кустах сирени.
