На прогулку мы оделись как благородные дамы — в пышных платьях и шляпках. Настоящих платьев у нас теперь было по два, фасоны и цвета выбирали по указке Жураля, чтобы не отступать от местной моды. Я предусмотрительно попросила неяркие синий и серый, в отличии от Фелицаты, которая расцветкой нарядов могла соперничать с попугаем.
Сегодня я надела синий и украсила ворот светлым лёгким шарфиком. Прилично, но в глаза не бросается, как раз то, что надо. Зато Фелицата вырядилась в красную широченную юбку и синий жакет. Девица хотела добавить к комплекту яркие бусы, но госпожа Дарина поморщилась и запретила.
Сбежать от остальных оказалось совсем просто. Я дождалась, когда актёрки увидели разносчика морса и сладостей, и незаметно смешалась с толпой.
Куда бы пойти? В прошлый раз я обошла город — довольно маленький, кстати, я ожидала большего. Посмотрела на городскую ратушу, на дом главы, на вросшую в землю каменную тюрьму и позорный столб. Осторожно расспросив местную кумушку, узнала, что к столбу привязывают тех, кто попался на мелком преступлении. Воришек, неверных жён, драчунов, которые, будучи в весёлом состоянии, устраивали дебоши в трактирах. При наличии денег драчун мог откупиться, но трактирщики за свои разбитые плошки загибали немыслимые цены, да и городские штрафы за нарушение порядка тоже были немаленькие.
Город делился на три части. В центре стояли дорогие большие дома и особняки. Вымощенная камнем дорога, во избежание пыли опрыскана водой, усатые строгие уборщики улиц активно размахивали мётлами.
Дальше от центра стояли дома попроще, но улицы были ещё довольно чистыми, а воздух — приятным. Тротуары здесь были покрыты досками, по обочинам вырыты сточные канавы.
Чем ближе к окраине, тем больше из переулков и хилых палисадников выглядывала бедность во всех её проявлениях. Подвязанное верёвкой подобие забора, убогие домишки с окнами у самой земли. Уличная липкая глина прилипала к подошве, из канав ужасно пахло, тут и там раздавались грубые крики, визгливый женский смех и грубая брань.
Такие места я обходила стороной, искренне не понимая, как можно быть вольным, но бедным и убогим? Многие крестьяне лучше живут, чем эти городские.
Несколько раз мне казалось, что за мной кто-то наблюдает, но я покрутила головой и отбросила глупые мысли. Кому я нужна? Вряд ли кто-нибудь решит напасть на меня при свете дня, хоть и в бедной части города. В кошельке, который висит на моём поясе, всего лишь несколько монет, которых едва ли хватит на обед в дешёвом месте. В случае опасности я без сожаления отдам кошелёк грабителю.
Чистенький трактирчик я заметила в средней части города, через дорогу. Из него как раз вышел красивый мужчина в одежде обеспеченного горожанина. Бархатный чёрный камзол с серебряным шитьём, блестящие сапоги с пряжками. Мужчина равнодушно скользнул по мне взглядом и отвернулся. Стало немного обидно. Я же всё-таки очень красивая девушка, чего это он, нахал средневековый, меня даже не заметил?
Выбросив из головы мужчину, я уверенно шагнула на проезжую часть. Дороги здесь, кстати, были довольно узкими — две кареты еле-еле разъезжались. Я подождала, пока можно будет перейти, и пошла к своей цели.
Экипаж вылетел из-за угла. Рисковать я не собиралась и сделала шаг назад — пусть проезжает, я никуда не спешу. Но, как только оскаленные морды коней приблизились, кто-то сильно и неожиданно толкнул меня в спину. В полёте, за долю секунды, я успела заметить мелькнувшую красную юбку.
В своём мире, который я, если сдамся, скоро начну забывать и окончательно оскотинюсь, со мной однажды произошла критическая ситуация — машина, в которой я ехала пассажиром, едва не попала в крупную аварию. Нас тогда спас Бог и мастерство водителя.
В тот день я поняла, что время может идти по-разному. Может неудержимо лететь, а может тянуться, долго и тоскливо.
Сейчас я испытывала тоже самое. Нет, перед моими глазами не проходила вся моя жизнь, зато время словно замедлилось, и даже в какое-то мгновение остановилось.
Я успела увидеть, как взлетают вверх и бьют по мостовой копыта коней, я подковы на них разглядела! Как тот самый красавчик, который вышел из трактира, метнулся мне навстречу. Я услышала истошный крик кучера, увидела, как он привстал, пытаясь остановить упряжку. Заметила, как на тротуаре испуганно взвизгнула женщина и заплакал маленький ребёнок.
Мужчина в бархатном камзоле схватил меня за руки и буквально вырвал из-под смертельно опасных копыт. Лошади громко ржали, карета остановилась, её пассажир грязно ругался и желал мне провалиться сквозь землю.
Ноги задрожали, колени подломились, и я бы точно упала, если бы мой спаситель не взвалил меня на плечо, словно мешок с картошкой.
Окончательно я пришла в себя в трактире. Немолодая, с добрым румяным лицом трактирщица поила меня водой из кружки.
— Вот и славно, барышня, вот и хорошо, — улыбнулась она. — Сильнейший к вам благоволит — не дал на дороге погибнуть.
