Я допила воду, поблагодарила женщину и попыталась стряхнуть грязь с юбки. Всё-таки валяться на проезжей части дороги — то ещё удовольствие. Хорошо хоть в конские яблоки не угодила.
— У вас есть свободная комната? — спросил мужчина трактирщицу.
— И не одна, господин. Прикажете приготовить ванну и кровать?
— Нет. Проводите туда девушку, помогите ей почистить одежду и привести себя в порядок. Я заплачу.
Он повернулся ко мне:
— Не возражаете, барышня? Простите, не знаю вашего имени…
Он замолчал, ожидая моего ответа. Что сказать? Спасибо, добрый человек, что спас, а зовут меня Эська. Да, да, похоже на собачью кличку, но это потому, что у меня и жизнь, соответствующая имени — меня можно купить, продать, обменять на что-нибудь полезное или не очень. Можно посадить на хлеб и воду, да что там — даже на цепь можно посадить! В общем, какая у меня жизнь — такое и имя.
Но я не хочу такую жизнь!
Мужчина вдруг встал и вежливо поклонился:
— Простите, барышня, за нарушение приличий. Виной тому, без сомнения, сегодняшнее событие — мне ещё не доводилось вытаскивать из-под колёс хорошеньких девиц.
Он замялся на несколько секунд, словно не зная, стоит ли продолжать, и сказал:
— Господин Генрих, к вашим услугам. Могу я узнать ваше имя?
— Эльза, — неожиданно для самой себя сказала я. — Меня зовут Эльза.
Да, теперь меня в самом деле так зовут. Ещё бы графу Пекану как-то донести эту потрясающую новость. Причём безопасно донести, без угрозы получить плетью за самомнение.
Когда я, вернув себе с помощью трактирщицы и горячей воды вполне приличный вид, спустилась вниз, Генрих ждал меня за накрытым столом.
Обеденное время уже прошло, людей в трактире почти не было, и мой спаситель выбрал чудесный столик в углу, у окна.
— Разделите со мной трапезу? — спросил Генрих. — После волнительных событий я всегда хочу есть.
— С удовольствием, — кивнула я. — Спасибо вам, Генрих. Если бы не ваше мужество и сила, я, в лучшем случае, была бы уже мертва.
— А в худшем?
— Осталась бы калекой, — вздохнула я.
Не думаю, что граф Пекан решился бы тратить деньги на моё лечение. Фелицата бы получила назад роль Джульетты, а меня бы отправили в деревню — ткать, прясть, пасти гусей, если, конечно, смогу передвигаться. А если не смогу? Страшно представить.
— Куда вы так спешили, Эльза?
— Не поверите — в этот трактир, хотела выпить чаю.
— В следующий раз смотрите под ноги, споткнуться на проезжей части можно где угодно — камни мостовой частенько выбиваются из своих мест.
Как же, камни! Меня толкнула на дорогу Фелицата, но я не буду обсуждать эту тему с Генрихом. Ведь тогда придётся сказать, что я — всего лишь переодетая крепостная девка.
Обедать в обществе красивого и умного мужчины было очень приятно. Генрих развлекал меня беседой, попытался было узнать, кто мои родители и где я живу, но я прямо сказала, что хотела бы сохранить этот в тайне.
— Понимаете, у меня очень строгие родители, — сказала я. — Узнай они про наш совместный обед — и мне не миновать наказания.
Генрих сочувственно кивнул:
— Да, в провинциальном городе все на виду, любое нарушение общепринятых правил вызовет сплетни и разговоры. Надеюсь, сегодня я вас не слишком подвёл? Вас не оставят без десерта?
Мой ты хороший! Главное, чтобы меня без столба в конюшне оставили.
— В этой части города меня практически никто не знает, я редко выхожу из дома. Но расскажите о себе. Чем вы занимаетесь, господин Генрих?
— Просто Генрих. Всем понемногу.
— А точнее?
— У родителей небольшое поместье, у меня мастерская по выделке кожи, ну и родителям помогаю, чем могу. У них отличное хозяйство: кони, коровы, всякая мелкая живность.
— Крепостные, — тихо добавила я.
— Нет, тут вы не угадали. У отца было несколько семей, но он давно дал своим людям вольную.
Я тихо ахнула и уставилась на Генриха. Такое возможно? Неужели у меня есть надежда пожить среди нормальных людей, тех, кто не считает крестьян вещью?
— О, Эльза, когда вы удивлены, ваши глаза похожи на кошачьи, — засмеялся Генрих.
— Это хорошо или плохо? — уточнила я.
— Это — необыкновенно! Огромные, круглые, недоверчивые. У моей мамы есть кошка, любимица конечно, и страшно избалованное животное. Все нормальные кошки мышей ловят, а её, представляете, матушка с блюдца кормит, как ребёнка.
Представляю, ещё как. У моей коллеги кошка ела исключительно на журнальном столике. Там был её личный кошачий стол, с ажурной льняной салфеткой и несколькими мисочками.
— Так вот, когда кошка впервые увидела обезьянку — у неё были точно такие же большие глаза.
— Кого она увидела?
— Обезьяну. Заморскую животину, я привёз её, точнее, мне её привезли из-за моря, а я подарил матушке на праздник первого снега. Она у меня любит всё необычное.
— Она, наверное, и театр любит?
— Нет, совершенно равнодушна, хотя однажды я уговорил её и отца сходить на представление. Мы как раз были по делам в столице — других-то театров в нашем королевстве нет. Это недавнее увлечение богатых бездельников, мало того, что сами ничего не производят, ещё и крестьян от дела отрывают.
