То есть купить на рынке корову можно было и без них, а снять комнату или всего лишь угол — только через запись в городской книге учёта. Жениться, поменять место жительства, купить недвижимость, зарегистрировать рождение ребёнка, взять разрешение на работу — всё учитывалось и записывалось. Разумеется, не даром. Деньги брали небольшие, но, если ловили на нарушении порядка, то оступившегося ждало наказание. От штрафа до тюремной отсидки.
— Пустая работа, — заметила я. — Бумагомарательство.
— Что вы! Отличный доход для города. Расходы минимальны — специального помещения нет, писцы принимают людей в холле ратуши.
— Но ведь не все просители умеют писать…
— Вот! Мы с вами дошли до самого главного! Любой документ, кроме подписи, которой может и не быть, подтверждается отпечатком двух пальцев. Кстати, неграмотное население только пальцами и пользуется. В этом случае, если человек крепостной, чернила на документе становятся красными.
— Как?
— Магия печати.
— А если он по поручению хозяина?
— Ни один хозяин не пошлёт своего крепостного без сопроводительного документа.
Замкнутый круг… Если я убегу от графа, то даже в деревне жить не смогу — меня быстро вычислят.
— Кроме того, у печати ещё много возможностей. Например, хозяин, если его крепостные часто теряют голову и пускаются в бега, может купить амулет поиска. С ним найти беглеца проще простого — амулет сам приведёт охотника туда, куда надо. Или амулет наказания — активировав его, хозяин нашлёт на сбежавшего крепостного свой гнев. Печать на ладони проявится, будет гноиться и кровоточить. Вылечить такое не возьмётся ни один лекарь, да и невозможно вылечить, пока беглец не вернётся. Эльза, мне очень интересно с вами беседовать, но вы не опаздываете?
Ещё как опаздываю!
Назад я всё-таки пошла одна. Точнее, побежала. Я неслась изо всех сил, придерживая руками юбки. Только бы успеть, только бы успеть!
На моё счастье, госпожа Дарина сама несколько задержалась, девушки на условленном месте сбились в кучу, ожидая свою надзирательницу. Я присоединилась к ним в последний момент. Увидев меня, Фелицата вздрогнула и до крови прикусила нижнюю губу. Не ожидала, дорогуша? Ничего, я ещё придумаю, какой сюрприз тебе устроить.
— Всё равно я скажу, что ты опоздала, — хриплым голосом заявила Фелицата.
— А я скажу, что сделала ты. Хочешь? У меня и свидетели есть, целых два, думаешь, где я была всё это время? Выясняла, что они видели, а видели они много. Рассказать — что? Или госпожу Дарину дождёмся, чтобы два раза не повторять?
Я блефовала, конечно, но Фелицата, хоть и была примой нашей деревенской самодеятельности, всё равно в душе осталась простой девкой — она испугалась. Побледнела, отступила назад, сжала кулаки.
— Ты всё врёшь, тебе никто не поверит! — прошептала она.
— Вот и помалкивай тогда, а то я захочу проверить — поверят мне, или нет, — посоветовала я.
Назад, в поместье, мы вернулись без приключений. Вечером актрис навестил граф Пекан.
— Ну что, девки, пора афишу рисовать? — сказал он, довольно потирая руки. — Несравненная Фелицата в роли безутешной матери, и очаровательная…
Граф замолчал. Да уж, «очаровательная Эська» — шикарное сочетание.
— Эльза, — тихо подсказала я. — Мне кажется, это имя будет звучать намного благозвучнее.
Девушки тихо зашушукались. Знаю я, о чём они говорят — влезть и самой предложить себе имя было довольно нагло, я имела приличный шанс получить наказание. Тем более, что меня никто не спрашивал. Но должна же я рискнуть?
— Эльза? — граф придирчиво посмотрел на меня, махнул рукой. — Пусть будет Эльза. И очаровательная Эльза… как дальше-то? Есть идеи? Чего все примолкли?
— И очаровательная Эльза, — я сделала графу глубокий реверанс. — В роли юной влюблённой. В трагической истории о великой любви!
Да уж, пафос здесь в почёте — граф мне аж похлопал в ладоши от удовольствия.
Дни пролетали один за другим. По приказу графа Пекана кормили нас теперь не в людской, а в нашем доме-театре. Еда стала значительно лучше, часто нам целыми подносами приносили остатки с барского стола. Такие подношения мы обычно ждали в конце недели, когда к графу приезжали гости.
Не знаю, зачем графиня приказывала кухарке готовить в два раза больше блюд, чем требовалось, но мы попробовали и сочных нежнейших жареных цыплят, и медовые пирожные, и непривычные мне многослойные пироги.
В местной кухне для благородных было много блюд, которые, на мой взгляд, только проигрывали от сложности их приготовления.
Зачем, например, фаршировать зайца голубями? Мясо птицы получалось плотным, мелкие косточки, которые того и гляди воткнуться в десну, мешали есть. В то время как зайчатина оставалась довольно жёсткой и жилистой. А разваренная до неузнаваемости говядина?
С какой целью её перед приготовлением сутки вымачивали в вине, если после варки мясо совершенно теряло вкус? После этого его заливали сложным соусом из грибов и пряных трав так, что, закрыв глаза, сложно было понять — а что, собственно, ты ешь.
