Кроме гастрономических радостей были и другие нововведения. Теперь мы должны были весь день ходить в красивых платьях, хвала Сильнейшему, не в учебных, к которым, увы, тоже прилагались корзины-кринолины, подушечки на бёдра и попу, или прочая благородная муть.
А как хорошо было запросто пройтись по саду в сарафане! Не жарко, удобно, корзина не колотит по ногам и в декольте, хоть и довольно скромное, не залетают мухи.
Спасибо, хоть причёсками нас не мучали и не жгли волосы жуткими щипцами. Тратиться на мастера красоты для крепостных было слишком накладно, так что мы просто убирали волосы под накидки, или делали банальную гульку и надевали шляпку.
За неделю до начала сбора гостей граф провёл с актёрками подробный инструктаж.
— Если с вами заговорят — не вздумайте с перепугу в кусты сигануть! Кланяйтесь и, коли спросят имя, говорите, как есть. Мол, я актриса графа Пекана такая-то. Захочет с вами кто побеседовать дольше — старайтесь беседу поддержать. Может, какой молодой господин прогуляться пригласит — это можно. Но упаси вас Сильнейший на блуд согласиться! Мне пузатые актрисы не нужны!
То есть мы ведём себя, как дамы, но не скрываем, что мы крепостные? Идём гулять, поддерживаем беседу и вообще всячески показываем нашу продвинутость. Оставаясь, по сути, рабами.
— Простите, барин, — я робко сделала шаг вперёд и скромно потупилась. — Позвольте спросить?
— Говори, — милостиво кивнул граф.
— Вдруг… Ну, господа ведь, если мужчины… Могут и с определённой целью девушку в дальний угол сада пригласить. Что делать тогда?
Я судорожно вздохнула, изображая крайнее смущение. Ещё бы! Можно сказать, что совершенно неприличный вопрос задала. Который, я уверена, интересовал не только меня.
— Сказанула-то как — с определённой целью! Молодец, не зря на учителей трачусь. Боишься, что ли, что силком тебя господин в кусты потащит? — уточнил Пекан.
Я кивнула, не поднимая глаз. Эх, жаль краснеть не умею по заказу, сейчас бы было в самый раз.
— Ты эти глупые мысли выброси из головы. Коли sучка не захочет — кобель не вскочет, — уверенно заявил граф.
Я коротко присела и встала на своё место. Вот и поговорили.
— Репетиция — каждый день! Платья и костюмы чтобы к завтрашнему утру все были готовы! — закончил граф.
После обеда мы с Акулькой решили провести ревизию своих нарядов. Проверить, нет ли пятен или дырок (змея-прима не дремлет), почистить, расправить, погладить и пришить, если что оторвалось.
Акулька отправилась на кухню за утюгом — то ещё жуткое приспособление с горячим углём внутри, которое я с трудом поднимала двумя руками. Я разложила свой сценический костюм на столешнице. На колченогом столе скользкая ткань норовила скатиться в сторону, и я поискала, чем бы её придавить.
Из раскрытого Акулькиного сундука торчала большая грубая деревянная шкатулка — вполне подойдёт. В шкатулке соседка хранила всякие девичьи «драгоценности»: гребни, ленты, тяжёлые бусы из дерева и мелких камушков, банку с притиркой для лица, что-то вроде простейшей пудры.
Личные вещи друг друга мы знали, как свои. Не так много их у нас было, каждую тряпочку и каждый гребень мы берегли и аккуратно хранили.
Поэтому, когда под шкатулкой я заметила какой-то незнакомый свёрток, то не удержалась и взяла его в руки.
В старый ветхий платок был завёрнут небольшой, мутного стекла, флакон с плотной крышкой. Я выдернула крышку, понюхала — пахло травой и какими-то незнакомыми специями.
— Отдай! — подскочила ко мне незаметно вернувшаяся Акулька, и выхватила флакон. — Не твоё — не трогай.
Она поставила на железную решётку утюг, а я плотно прикрыла дверь. Жаль, засова нет — запираться изнутри нам не разрешали.
— Это не твоё, — уверенно сказала я.
— Моё.
— Нет, не спорь. Акулька, я никому не скажу, но зачем ты украла у Фелицаты флакон? Кстати, что в нём? Отрава?
Акулька старательно завернула флакон в тряпку и засунула на дно сундука. Спрятала, называется! Просто вовек не найти!
— Нет, что ты! У меня бабка травки немного знает, нет там ничего ядовитого. Полезного, правда, тоже нет. Попробуй сама — полынь там, спорынья, топуха медвежья. Ещё какие-то травки, но я их не знаю — бабка богомерзкими делами не занималась. Может, ты определишь? — она протянула мне флакон.
Нет уж, не собираюсь я пробовать зелье неизвестного назначения.
— Наверное, Фелицата им лечилась, — предположила я.
— Ага, лечилась, как же! Одно тайное место, — усмехнулась Акулька. — Она флакон ночью на кухне забыла, видать, пошла лекарство водичкой запивать. Оно же горькое — ужас.
— Ты пробовала?
— Я чуть-чуть. Хочешь, скажу, что это?
Акульке, стоящей на самом низу даже нашей, крепостной социальной лестницы, очень надо было хоть немного поднять свою самооценку. Скромная, скованная, в труппе она всегда была на побегушках у мэтра и если и играла что-то, то или роль без слов, или «Кушать подано!»
