— Сэр Ватрувий, думаю король согласится с моим мнением, потому как оно было доказано выслугой лет: вас следует отстранить от помощи подающим надежды умертвителем нечистот и возложить эту, безусловно важную задачу, целиком и полностью на плечи Крузаны.
— Поддерживаю. — Это были последние слова женщины, после которых она покинула помещение, быстро, сдерживая ярость и не позволяя злости взять вверх. Подумать только: её не было в Лутергоге неполные две недели, и за это время произошли события, о которых они и помыслить не могла. Конечно же все знали сложный характер Ватрувия, но это ни в какие границы не лезло, и Червини был прав, когда передал все полномочия Крузане. В романе, в том что так любит читать Бенджамин, на этом месте была бы долгая и слезливая история семёрки, которая пережила один из самых страшных в своей жизни моментов. На тех страницах автор упомянул бы объятия, долгие, задушевные разговоры и возможно даже признания в любви. Но реальность — это не сказки романистов, хотя порою, хочется чтобы было именно так. До лагеря выжившие так и не дошли, возник конфликт.
***
— Я ухожу! — Вскрикнул Иосиф, с дрожью в руках переходя на трусцу. Не успел отряд покинуть стены замка, как тут же двое уже бежали по широкой улочке, при свете луны. Почему двое? Потому что, Бенджамин вознамерился "вбить" в товарища мозги, и тем самым вернуть рассудок, который по мнению felisa, homo потерял. Ведь столько уже позади, столько было пережито и преодолено, неужели сейчас следует сдаваться?
— Стой! Иосиф, стой!
Страх за будущее и общая трусливость придавала мужчине сил, с порывами ветра гоня его как можно дальше. Он всю жизнь бежал от обязанностей, от трудностей и невзгод, так почему бы и сейчас не воспользоваться уже изученной тактикой? Сбежать и оставить чудаков на потеху Крузане. Но в общей выносливости до Бенджи ему было далеко. Вскоре гонка прекратилась, и началась потасовка.
Felis напрыгнул на существо сзади, повалив того на землю. Встречаться лицом с устланной камнем улочкой, не самое приятное занятие. Удар локтём заставил выходца из дюн опешить и на секунду потерять хватку, тогда-то Иосиф навис над ним отчаянно начиная лупить кулаками. То был не гнев или же злость, а обычный, имеющейся у всех страх. Страх быть убитым. И существо всеми силами не желая умирать боролось за свою жизнь, не желая возвращаться назад, в те помещения, к тому садисту.
Перстень сжал палец Иосифа сильнее, хрустнула кость; левый глаз felisa застилала кровавая пелена, ручьём опускающейся с разбитого виска. Он бы так и лежал получая тумаки, но на помощь пришла врождённая особенность: крепкий хвост. Каждый из племени Боруиджо имел хвосты, потому как были близки к Бенджамину в геном плане, однако лишь его хвост отличался ловкостью и силой, и поднимал тяжёлые предметы. Обвить руку Иосифа не составила труда, но не ту, на которой сверкал перстень, иную.
Рывок хвостом. Толчок. И игра приобрела неожиданный поворот, теперь Бенджи был сверху, всячески стараясь сдержать бушующего товарища. В его груди что-то нарастало, протекало по сосудам, взбиралось по рёбрам. Секунда, и это нечто вырвется из глотки; неконтролируемое, неподвластное рассудку, живущее в глубинах нутра. Глаза потеряли прежнюю чёткость, felis стал наносить удары, будто бы на уровне инстинктов, уже не владея собой он лупил Иосифа превращая его лицо в опухшие бугорки и море синяков. Всё прекратила вспышка, после которой было много вязкого, слизкого и очень неприятного нечто. Оно растекалось по всему телу, сковывало движения и вскоре двое товарищей превратились в восковые куклы, в прямом смысле этого слова, обмазанные слизью, не позволяющей совершить ни движения. Они лежали пока, их поднимали с земли люди в броне — местная стража — и отправляли назад, в замок. Оба устали и понимали: самое худшее, ещё впереди…
***
О, что за горе оказаться в лаборатории Червини. Я готов драить палубу пиратского галеона, стать каторжником роющим траншеи под гавканье графа, но никогда и ни за что, моя душа не смирится с существованием этого злополучного места. Учёный вошёл в свой обитель, скрытый в недрах усадьбы, усаживаясь за стол и макая перо в чернила. Ему предстоит многое написать, в частности о событиях недавнего часа. Он стал свидетелем магического выброса, который чувствуют лишь приближенные к магии личности. То было не просто выброс, а настоящий катаклизм!
Как и помышлял учёный, гены felisa скрывают в себе нечто странное, доселе неизученные. И именно ему предстоит стать первооткрывателем, протоптать тропинку прогресса в мире генной инженерии. Идеи были таковы: мутационные, сросшиеся гены; активация спящих ген; пробуждения мёртвых клеток… Список был большой и обычный крестьянин посчитает бы его за листок с заклинаниями колдуна, потому как словечки, что использовал Червини, имели научные корни и были труднопонимаемые простому люду. Поставив точку учёный откинулся назад, взглядом проходясь по знакомой картине: трупам висящих на крючках.
