– Так в марте укатили. В Анапу. Взамен румынов прислали. Которых Советы под Краснодаром побили. Те, вторые немцы, которые на танках, злые были, одно слово – эсэсовцы. А эти румыны, мамка говорит, вообще, звери. Хужее тех.
– Отчего это хужее?
– Пьют. Продают своё оружие горцам и пропивают всё. А как напьются, бьют всех, кто встретится, грабят последнее. И насилуют. Старух, девочек. Заражают. Они хужее!
– Потерпите. Немного осталось.
Пожар на станции пригасили. В вернувшейся темноте едва не наскочили на заграждение из колючей проволоки.
– А где железнодорожное полотно?
– Так вона, за проволоками насыпь. Можно обойти, но далеко.
– Ясно. Ну, давай, Андрейка, прощаться. Спасибо за службу. Советскому Союзу.
– Не! Я же с вами хочу. Я воевать хочу.
– Андрейка, мы об этом не договаривались. И что же ты мамку бросаешь? С маленьким таким? Братик или сестрёнка?
– Он не брат мне. Совсем не брат.
– А кто он?
– Немец. Болдырь.
– Как это?
– Мамка от немца прижила. Его всё равно Советы убьют. Или партизаны.
А вот и туман. Мучнисто наполненные лунным светом огромные волны медленно сливались с холмов, цепляясь подбрюшьями за чёрную щетинку невысоких лесных порослей. Достигая равнины, волны теряли напор и крутость, растекались, расходуя светоносность и глухоту. Подождать бы с часок, но ладно: жидковат, низковат, однако в полроста и сейчас покрывает.
Осторожничая, пересекли выпасной луг между железной насыпью и шоссе. Метрах в трёхстах впереди – крутой левый поворот на Волчьи ворота. За ним в паре километров, согласно карте, отвилок в Убых. И далее, через Раевскую, к Анапе. На развилке обязательный блокпост. А тут просто идеальное место для засады. С отходом через лес на Маркотхский хребет.
Взять «языка» можно только здесь, дальше начнётся прифронтовая зона, там и войсковая плотность, и режим охраны совсем другие. Там вокруг любого лейтенанта сотня стволов, вокруг штаба – батальон.
– В пять часов отмена комендантского часа. Откроют дороги – первым идёт патруль с сапёрами. С шести ждём. Берём легковой автомобиль. Если с эскортом, значит, птичка высокого полёта – наша цель. Но не более пары мотоциклеток. Я и Благословский – встречаем от поворота, на левой стороне. Лютиков и Пичугин отсекают с тыла. Шигирёв и Гаркуша идут на захват. Вам тоже лучше справа, где пассажир, зарядиться. Возьмёте, выводите сюда, через дорогу. Мы с Благословским подхватываем, и вместе в лес. Лютиков, Пичугин, вы замыкаете. Всем всё понятно?
– Товарищ командир, а если «язык» с той стороны, из-за поворота?
– Из-за поворота мы не увидим, если оттуда за ним целая колонна. Из-за поворота всех пропускаем. Начало по моему выстрелу. Сверим часы: четыре ноль семь. Всё, по местам.
– Пичуга, чего не переобуваешься? Зря, натрёшь мозоль. – Лютый скрутил снятые портянки, пропихнул в вещмешок.
– Не могу, нога распухла – сапог не снимается.
– Да ты чего?! Чего молчал-то?
– Думал, дотяну. Теперь понял, что нет.
– Не дури. Давай стянем.
– А если потом не наденем?
– Разрежем.
– Не надо. Я вот так лягу, может, отольёт кровь. – Пичуга перевернулся на спину, поёрзав, подполз к дубку. По стволу вытянул ногу вверх. – У вас вода есть? Пить хочется.
Лютый протянул ему флягу. Господи, помилуй, парень-то совсем смялся. Как же он раньше не заметил? А теперь, если перестал за собой следить, это примета верная. Плохая и верная. Господи, помилуй.
– Клим, у тебя «магазины» готовы? У меня-то только один рабочий.
– А попробуйте, вдруг мои рожки к вашему подойдут.
– В смысле?
– Нате, попробуйте в свой «ППШ» вставить: мои мне Старшой напильником подгонял. Тарас Степанович. Они тоже клинились. Только, Антон Аникиевич, это, ну… можно встречную просьбу? Я хочу ещё немца убить. Увидеть, что я точно его убил. Можно, я первым выстрелю? Дам очередь, увижу, что попал, а потом вы?
– Постараемся. Конечно, Клим, ты первым.
– Благословский, смотри. Вот на карте точки с могилами наших. А это места наблюдений. Отсюда – вот, в блокноте: это передаёшь с первыми координатами, далее отсюда – со вторыми, отсюда с третьими. Как передашь, блокнот уничтожь. Лучше сожги. Отставить! Буду жив, сам продиктую, это на особый случай. На передачу выходим сразу же после взятия «языка», потом рацию бросаем. Больше не пригодится. Всё понял?
– Всё. Только отдайте мне аккумулятор тоже. На особый случай.
– Засыпай. Через час сменишь. – Командир подтолкнул мешок к Дьяку.
