«С ваших слов получается, что коммунизм – возрождённое архаичное родоплеменное мышление. Доличностное, общинное. Где профсоюзы и колхозы – всё те же племенные союзы. Вам так же личное мнение несущественно, важно только общее, как это было у первобытных. У питекантропов».
«Да за такие разговоры – знаешь что!»
«Ваш главный аргумент».
«Лютиков, прекратить демагогию!»
«Слушаюсь».
Вот она, разведка! Попробуй кто только представить такой идеологический спор по ту сторону фронта.
24 апреля 1943 года. Суббота.
От Советского ИНФОРМБЮРО:
В течение 24 апреля на фронтах существенных изменений не произошло.
На Кубани наши части вели артиллерийско-миномётную перестрелку и разведку противника. Немецко-фашистские войска после тяжёлых потерь, которые они понесли за последние дни, не предпринимали активных действий. Нашими лётчиками в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 18 немецких самолётов.
Туман искажал и усиливал звуки. Показалось: от горок эхом чуть-чуть отражается канонада. Реально-то её слышно не далее пятнадцати километров. И то, если залп батареи крупного калибра. Но всё равно вдохновляло.
Зелёно-пятнистый, как жаба, бронетранспортёр «Sonderkraftfahrzeug» 251-й серии остановился метров за сто до поворота. Под прикрытием башенных пулемётов три сапёра педантично вынюхали-выщупали проезжую часть, а четверо автоматчиков усердно прочесали кюветы, осмотрели заросли на обочинах.
«Alles ist sauber. Vorwärts!»
Можно возвращаться на заготовленные позиции.
По железной дороге с самого рассвета началось интенсивное движение. То туда, то сюда, надрывно дымя и пыхтя, паровозики тянули десятки платформ с зачехлённой техникой и контейнерами, тащили непосильно длинные составы цистерн. А вот по шоссе на десять тридцать прошли в сторону Владимирской – Новороссийска три колонны по десять-пятнадцать грузовиков «Opel Lightning 6700» и облегчённых «Krupp L2H143» с пехотой, да встречно прополз длинный румынский конный обоз с каким-то фуражом и тремя санитарными повозками с ранеными. Процокала пара патрулей эсэсовцев-кавалеристов в коротких чёрных бурках – казаки или горцы. Ну, и местные полицаи прогнали с сотню гражданских на какую-то подёнщину.
Солнце набрало высоту, прогревшийся ветерок принёс со стороны садов нежнейший запах цветения. Это алыча? Она же вроде первая распускается. Нет, первые абрикосы? М-да, сибиряку только по плодам можно познать.
В десять сорок две от Верхнебаканской послышался мягкий рокоток «R-12». Первый мотоцикл, приближаясь к повороту, сбавил скорость, водитель завертел головой, поджидая нагоняющий его «Опель Капитан». Длинный четырёхдверный седан, лаково-чёрный, с закрашенной никелировкой и зашоренными фарами, тоже нежно качнулся, прискрипнув тормозами, так что не готовый к остановке замыкающий мотоцикл оказался метрах в пяти от эскортируемого автомобиля.
Ну, всё, как представлялось. Отставить – планировалось!
– Всем нам свобода и честь дорога… Красная армия… марш на врага! – Командир длинной очередью сбил водителя и, кажется, зацепил вывалившегося из люльки пулемётчика. – Ведь от тайги до британских морей…
Дьяк полностью разрядил рожок в радиатор и переднее правое колесо «Опеля». Пока менял магазин, командир, выскочив к дороге, прицельно коротко разнёс водительскую половину лобового стекла:
– Свору фашистов развеем, как дым… Сталин ведёт нас – и мы победим!
Когда мимо проезжал первый мотоцикл фельджандармерии, грудь Пичуги опоясало судорогой: кожаные комбинезоны с блестящими на груди горжетами-полумесяцами, большие дорожные очки под рогатыми касками… И пулемёт, направленный точно на него, на Клима! Дважды вдохнув-выдохнув, он открыл глаза: второй уже «их» замыкающий мотоцикл притормозил точно там же, точно так же направив пулемёт на куст акации, под которым расположился Пичуга.
Пичуга не услышал выстрелов командира, он просто прицелился и нажал на спусковую скобу. Получилось вовремя.
Пулемётчик судорожно привскочил, подёргался под пулевыми ударами. И завалился вперёд на задравший ствол пулемёт. Всё! Он убил! Он, Клим Пичугин, точно убил второго фашиста! За сестру и себя! Всё!
Водитель, перекрытый камрадом, успел упасть, подкатиться под мотоцикл и открыл ответный огонь из автомата.
Лютый, экономя патроны, пытался достать его с разных точек самыми короткими очередями. Но тот огрызался дерзко, пару раз едва не зацепив Лютому пилотку.
Ну, наконец Пичуга включился. Гравий под мотоциклом закипел, зацокал, взвыл рикошетами, и фашист стих.
