Обидели Хогдыра. Не хочет жить в новом мире. В старом надо. В другой улус уехал, юрту рядом поставил. Сказал: Хогдыра в новом мире нету… Тах и говорят люди… – старик выпил несколько глотков тарасуна. Едва стали видными в сузившихся веках затуманенные глаза. – Надо, Яков, малость ишо сказать. Спросишь, пошто один живу, баба нету. Жена давно помер… Бык страшно бодал. Рвал живот. Бабу хоронил, быка сразу резал. Мясо собакам бросал. Шкура вот: ногой топчу, плясать можно, злодея топтать…
В проём заглянула Агния, спросила, не подать ли чаю. Хогдыр отказался, Яков согласился выпить.
Агния принесла пузатый, тускло блестевший медью самовар и раскрашенные по бокам какими-то яркими цветами высокие фарфоровые чашки и чайник. Наливая чай, Агния взглядывала на Якова, будто пыталась прочесть на его лице, что за человек, откуда и зачем пожаловал. Откуда и зачем, она не узнала, человека чуточку разглядела. Яков представился ей внешне приятным. Плечист, свежелиц. Высокий лоб прикрывают волнистые тёмно-русые волосы. Во взгляде серо-зёленых глаз – искромётный озорной блеск.
– Благодарю, хозяюшка, – сказал Яков, когда Агния подала чашку с чаем. – Помнить буду. В юрте чай пью впервые.
– Приезжайте.
– Рад буду свидеться снова, да, бог весть, дорога не всегда попутна.
– В вашей воле – попутна или нет.
– И вы наш край стороной не обходите… Живу в Морозовке. Решил заняться промышленными делами. Ну, понятно, что можно в условиях деревни… Заинтересовал мельничный промысел… Ищу мастера посоветоваться.
Хогдыр, прислушиваясь к разговору, молчал, однако на Якова посматривал с интересом.
– Мастер рядом, – живо откликнулась Агния. – Поспрашивайте.
Старик взглянул на Агнию вопросительно, и она подумала, что, наверно, осудил её за вмешательство в его дела. Может, он не хотел ворошить прошлое и напоминание о нём теперь выбивало из устоявшегося на какое-то неопределённое время душевного равновесия.
Наступила неловкая пауза. Агния послушно стояла, не зная, что делать. На её лице зардел густой румянец. Яков понял причину её смущения и принял на себя всю вину – некстати завёл разговор о своих делах с женщиной, которой совсем ничего не значит, чем намерен заниматься этот случайный гость.
Яков допил чай и снова поблагодарил хозяйку. Долю вежливости отдал, можно собираться в дорогу, но он не хотел, чтобы отъезд случился скоро, по крайней мере, до той поры, пока не прояснится показавшаяся, как в тумане, картина.
У него не было сомнения, что Хогдыр – нужный ему человек, но с какой стороны подойти к нему? Любопытство гостя хозяин может принять, как попытку выудить от него сведения, по которым будут судить о его благонадёжности. Сейчас так: порою брат брату не доверяет. Может, старик сидит и клянёт себя – лишнего наговорил чужому человеку. Разоткровенничался, потому что показался порядочным, а он, кто его знает, сыщик какой-нибудь или грабитель.
В догадке Яков не ошибся.
Агния вышла из юрты, и Хогдыр сказал:
– Однаха я сказал тебе много, Яков. Не надо было.
– На меня можно положиться, – ответил гость. – Изветчиком не был и не буду. Да и в вашем рассказе я не услышал ничего плохого. Всё правда, всё жизнь, какая была. Разве за это осуждать разумно?
– Ну-ды, верно, – согласился старик.
– Только вы главного не сказали. Что мне особенно интересно.
– Какой главный? Однаха всё я говорил.
– Про мельницы я не слышал.
– Ах! Ну-ды, што слышать – отец строил, я тоже. Мужики требовали, мы строили. На Обусе, на других реках.
– На Ангаре не пытались?
– У-юй! Ангара шибко сердита. Там нельзя. Страшно! – отмахивается Хогдыр, крестясь.
– А я вот собрался ставить, да опыта нету.
– Эт в каком месте тах?
– В протоке, между островов Конным и Марахтуем.
– Видел протока, знаю. Отец плавал, я тоже плавал… Балшой протока. Однако сажен сто будет?
– Чуть поменьше.
– Всё одно балшой. Меньше есть?
– Поблизости нету. Дальше – не знаю…
– Хочешь много – плохо выходит. Кахой бес мешает? – Хогдыр почесал затылок и покачал головой. – Надо ехать, смотреть. Один голова хорошо, два – лучше. Тах и будет. Поедем утром, по холодку… Дочь юрта побудет. Она слышит, што говорим. Умный дочка. Красивый и шибко ласковый. Видел, однаха, ты, Яков, сам.
– Видел. Так и есть.
– Ладно, Яков, будто нынче всё решили, – Хогдыр встал, опёрся на бодожок и выпрямился. – Перед дорогой надо хорош отдохнуть.
Гость лёг на покрытую войлоком широкую старинную софу, хозяин – на раскинутую по полу проклятую бычью шкуру. Агния до утра ушла в улус.
Собрались до восхода солнца. Агния успела прийти и подать еду на завтрак. Путников проводила с пожеланием благополучной дороги.
