Колчаковцы, теснимые бойцами Пятой Красной армии, продвигались на восток. Наибольшая часть ополчения с длительными остановками на запруженных иностранными покровителями станциях тянулась следом за самим адмиралом по железной дороге, другие же на лошадях и пешие выходили на просёлки. На них, в деревнях, у крестьян, легче было, нередко с угрозами и побоями, раздобыть пищу людям и корм лошадям, да и для ночлега нужна была, хоть и дырявая, а крыша.
Выше Балаганска, обойдя втихомолку заслоны Первой партизанской дивизии под командованием Николая Зырянова, изреженная в боях с партизанами под Тулуном и Зимой рота штабс-капитана Резакова перешла по устоявшемуся льду Ангару и после привала в Евсееве по прибрежной дороге взяла курс на Подкаменское. Позади были тысячи вёрст трудного пути, десятки оставленных на произвол судьбы товарищей – раненых и тифозных больных. Но люди, по-мальчишески подталкивая друг друга локтями, идут. Это в основном парни колчаковского призыва. У них совсем недавно обозначились признаки бородки, многие ещё не успели поцеловать девичьи уста, а их обязали идти в ополчение нового Верховного правителя России адмирала Колчака.
Движется серая толпа. Она будто и не движется, а среди однообразно белой прибрежной долины стоит на одном месте, колышась. Изредка в толпу, как раскат грома, камнем падает голос штабс-капитана:
– Т-торопитесь!..
– Ш-шире шаг!..
А куда торопиться? Не знают парни – куда. В какие-то неведомые им края – за кордон! Так сказал им, когда началось отступление, адмирал Колчак, и потом часто говорил, настраивая спасаться от злых по-волчьи партизан и штабс-капитан Левон Резаков.
Штабс-капитан едет в красиво расписанной, с резными отводами кошеве. Её, как знак почтения защитнику царского престола, подарил купец из Тракто-Курзана, что раскинулось вдоль Московского тракта на подходе к Тулуну. Позади – крестьянская санная упряжка, нагруженная трофеями, среди которых особому надзору подлежит прикрытый кошмой и сеном небольшой, но тяжёлый сундучок. Что в нём, толком никто не знает. Только догадывались, что штабс-капитан, доверивший стеречь поклажу самому старшему в роте, воевавшему с немцами усатому солдату Кузьме Пронину, везёт не что иное, а самое бог весть как и где добытое золото.
Тихо опустилось за чёрную стену островного сосняка тусклое в зимней дымке холодное солнце, и быстро стало темнеть. С низовья Ангары оживший вдруг ветер добавил мороза. Штабс-капитан плотнее укрылся медвежьей шкурой и было задремал, как услышал осторожный голос адъютанта, расторопного из новобранцев с Урала паренька Петра Румянцева:
– Ваше выскоблагородье… позвольте!
– Слушаю…
– Гляньте-ка направо… Што там?
Штабс-капитан приподнял краешек шкуры и, мелькнув косым взглядом в ту сторону, где маячил сосновым бором среди навороченных рекоставом ледяных глыб большой остров, вяло ответил:
– Ш-што? Рази не видишь?.. Охотники жгут костры…
– А дыму не видно.
– Далеко…
– Не… Это… похоже на яркие звёзды.
– Дурень! Лапоть вятский! Звёзды?! Кто видал, чтоб они над землёй колыхались?..
Между тем в густеющей темноте огни разгорались всё ярче и ярче. Волнуемый любопытством, штабс-капитан распорядился послать к загадочному месту солдата, вдохнувшего порохового дымку на войне с германцем Демьяна Гричкова. Демьян, солдат бывалый, на гнедом молодом жеребчике, подумал штабс-капитан, обернётся туда-сюда в считанные минуты, если, конечно, сразу найдёт пробитую среди торосьев ледяную дорогу. Однако скоро не вышло. Дорогу заприметить было не трудно, она на фоне торчащих корявисто ледяных глыбин выделялась голубой строчкой, но вся во впадинах и выступах. Так что гнедой, вначале было привычно рванувшийся рысью, тут же остепенился и перешёл на шаг. Демьян понял лошадиное решение, погонять не стал. Остановился лихой всадник у плотины после того, как миновал неширокий островной изголовок. И залюбовался представшим перед его глазами каменным мостом – межостровной плотиной. Из её утробы доносится приглушённый гул падающей воды. В свете электрических огней мельтешат люди.
У коновязи с десяток осёдланных лошадей. В избе и на улице суетятся люди. Кто? Зачем они тут? Наверно, как и Демьян, заехали взглянуть на яркие огни. Откуда взялись такие?
В ночной стылости различимо слышны голоса.
– Плотина? А зачем?
– Генератор поставил. Построит мельницу…
– Это на Ангаре-то?
– Да говорят, этот промышленник Гладышев шибко смел человек…
И Демьян, довольный тем, что увидел и услышал, поторопился догонять удалившийся версты на три и уже скрывшийся в ночи отряд.
…Штабс-капитан, выслушав рассказ Демьяна, спросил:
– И што там за огни? Узнал?
– Электрические…
– Ну?! Откуда им взяться?
– Видел плотину. Между двух островов… Местный промышленник на плотине-то установил генератор и мельницу будет строить…
– Сам?
– Не знаю, выскоблагородье. Не спрашивал.
