– Нашла труса! Не зайчонок… Я в грозу ничё не боялся. Над головой – молнии, гром, а мне смотреть на всё любо. Ты-то в грозу, наверно, пряталась под одеялом, а я вот так… Слезай! Раз встретились, скоро стемнеет, никто не увидит – поговорим. А то, может, больше не удастся – скоро пойду домой. Противиться Даша не стала, Саня подал руку, и она увёртливой козочкой спрыгнула на землю. В радостном испуге дрогнуло Санькино сердце – никогда ещё не стояла с ним рядом, держась за руку, ни одна девчонка. Подбегали в играх, не дотрагиваясь, и у него не возникало желания быть поближе – што же случилось сейчас? Хочется понять, но мысль такая радостная и светлая, едва родившись, улетела куда-то в бездонную даль и возвращается оттуда похожим на Дашин голос весёлым эхом. И опалило оно ребяческую душу несказанно ласковым и живительным чувством…
– Чё задумался, пастушок? – спросила Даша. – Пришёл такой смелый и вдруг загрустил.
– Да так… просто.
– Хочешь, я стихи прочитаю. Про тебя сочинила.
– Ого! Вот новость… стихотворка явилась! Стихи пишут Кольцовы, Никитины, ну и Пушкины…
– Не веришь?.. Послушай:
Помолчала и, глядя на Саньку, добавила:
– Приходи хлебать лапшу… – Сказала и тихонько, словно смешок таится глубоко, рассмеялась: – Про лапшу, знаю, скажешь: глупо! Но зато правда… Я лгать не умею.
«В её распахнутой душе, – подумал Санька, – поселилась какая-то вечная загадка – её не скоро откроешь, может понадобиться вся жизнь, и всю жизнь она будет пленять своим таинством…»
И верно, Даша, ничуть не стесняясь, стала рассказывать, и, казалось, откровениям конца не будет, обо всём, что накопила… Ну, разве это не диво, что читать и писать научилась задолго до школы. Мать страшно удивилась, когда четырёхлетняя дочь после игры в прятки с соседскими ребятишками прибежала домой с книгой сказок. «Откуда?» – «Из библиотеки…» – «Раноставная, будто родилась в руках с книжкой…»
Боже, храни! Всё-то ей интересно, всё узнать хочет. Зачем ей Подкаменское? Ну, пусть там живёт Санька… Она не была и, может, не побывает, а всё одно спрашивает, какие там дома, деревянные или слепленные, как у бабы Мавры, из глины? Далеко ли от Подкаменского большой город Иркутск, где, слышала, совсем недавно построили на Ангаре красивый мост… Что знает Санька (он-то должен знать, потому что живёт поближе) о сказочном Байкале… Удивила молвой о чудо-мельнице, построенной на протоке меж двух ангарских островов. Говорят о ней, удивляясь и восхищаясь… – побывать бы!.. А знает ли Санька старинные песни, какие поют сегодня взрослые и то редко, только по большим праздникам? Дашуня знает – не отказывайся, послушай. Тебе понравится…
– Скушновата, – заметил Санька с видом знатока. – Люблю повеселее.
– А вот… слушай:
– Эта песня, Даша, умна и красива, – задумчиво покачав головой, сказал Санька. – Ты молодец, Даша! А я песен не знаю…
– Не беда… Захочешь – узнаешь. Слышала, одна цыганка говорила: «А, дорогой, если захочешь, то на гору вскочишь, а не захочешь, то и под гору не сойдёшь».
Санька рассмеялся – умная поговорка. Цыганок слушай – не переслушаешь. Они тебе нагадают златые горы, а уйдёшь, если што было, с пустым гомонком. Дашутка, попроси, споёт не только русские да украинские, а даже татарские и бурятские песни. Наслушалась материнового пения, когда та напевала зимними вечерами, сидя у камина за прялкой.
– Тебе рассказать былину про горькое яблоко? – не веря, что Даша согласится, спросил Санька.
– Горьких яблок не бывает!
– В Подкаменское привозили… Мы с братом Кольшей покупали.
