Скоро и смерть Савела, и выборы затмятся новыми событиями. И опять поползёт повсеместно, как змеи после зимней спячки по пригретой весенним солнцем лужайке, стоустая молва. С базарной площади – далеко вокруг неё, будоража людские души до той поры, пока не скажет слово своё Правда!
Родился 9 января 1926 года в селе Евсеево Боханского района Иркутской области в многодетной крестьянской семье. Вскоре родители перебрались поближе к земельному наделу на заимку Сватково. В школу пошел восьми лет в селе Каменка, куда семья переехала в 1934 году. О причине переезда сюда скажу позже.
Учился прилежно, из класса в класс переводили с похвальными грамотами, троек и двоек не знал и удивлялся, почему их ставят другим. Стыдно было тянуться в хвосте. А может, и обидно. Подгоняло, наверно, самолюбие. Первая книга, держал которую в руках, рассматривая картинки, была о царской семье, и то в чьем-то соседском доме. Грамотных рядом не оказалось, так что ни одного слова из этой книги узнать не удалось. Неведенье в грамоте продолжалось, пока не пришел в школу вместе со старшим братом Алексеем. Брат был старше меня на два года, но учиться раньше возможности не было. Не училась и старшая сестра Татьяна.
…Каменка старинное сибирское село, расположено оно тогда было, до затопления Братским морем, на каменистом полуострове, образованном рекой Ангарой и впадающей в нее речушкой Идой.
Новая обстановка, новые, не легче прежних, заботы. Родителям добывание средств на содержание семьи, детям учеба. Отец устроился работать в бригаду, рабочие которой были заняты выемкой гравия со дна Ангары напротив хлебоприемного пункта. Надо было подготовить здесь место для причаливания пароходов с баржами.
Каменский период жизни памятен школьными годами и одновременно почти постоянным в свободное от учебы время физическим трудом. Сразу же после окончания занятий я с братом Лехой поочередно в каникулы помогали дяде Роману пасти коров. Уходили из Каменки за тридцать километров в село Мучная, расположенное на левом берегу Ангары. Бывала в подпасках и сестра Татьяна. Пастушили подряд пять лет. Кормились, как заведено повсеместно, поденно сколько у хозяина за пастухом голов скота, столько дней и кормит. Не помню, какая была плата за пастьбу, знаю лишь, что и деньгами, и мукой. Поздней осенью дядя Роман собирал «дань», а когда замерзала Ангара, привозил целый воз кулей с мукой, из нее матушка пекла вкусный хлебец. Пастушество закаляло, приучало к выносливости и, может, главное настраивало видеть и ценить красоту природы. Утром, на восходе солнца, когда на лугу собирали стадо и потом поднимались с ним на гору, наблюдал, как начинается день, то веселый, то хмурый. В полдень по Осиновой пади стадо спускалось на берег Ангары к водопою. В жаркие дни стояли по три-четыре часа. Обедали, отдыхали. Успевал даже порыбачить на крючок, наживленный кузнечиком, попадали добрые ельцы. Вытонишь с десяток и в костер. Через несколько минут лакомое блюдо готово. Вряд ли вкуснее сыщешь. И все время отдыха перед взором была Ангара, ее магистральная судоходная протока с бакенами. На быстроструйную красавицу насмотрелся вдоволь. Она и сейчас передо мной все та же, с бесконечно льющейся изумрудно-голубой водой. И тогда, глядя на это завораживающее течение, думал, откуда берется ее, воды, столько течет и течет. Тысячи лет. Сейчас думаю, что в этом видится какой-то таинственно-живой знак бесконечности существования мира.
Хорошо помню свою первую учительницу Серафиму Яковлевну Иванову. Она учила нас с Лехой с первого по третий класс. Она нас часто приводила в пример, как добрых учеников, а меня находила повод отметить особо. «Вот посмотрите, ребята, на Ваню Фетисова, – как-то сказала Серафима Яковлевна, – полгода ходит в одной рубашке, а рубашка всегда чистая». Особого тут ничего не было во-первых, не пачкал, после школы надевал другую, похуже, а если примарается, не ожидая, когда соберется мама (ей дел хватало всегда), брался стирать сам. Что же, похвалой учительницы надо было дорожить и старался. И это шлифовало какую-то черту характера, может, упорство или терпение, трудолюбие или постоянство. Скорее всего понемногу.
