Комарков шёл, не замечая красоты заката. Он только обратил внимание на вдруг выскользнувший из глубины горизонта и тут же сломившийся в бездонье огненный луч.
Над землёй побрела холодеть сумеречь. Надвигалась уже ожившая тишиною ночь.
Зная, что некуда, Комарков, скованный мыслью о вечной власти земли, всё-таки торопился.
Как-то сразу полюбил я тихое, неброское село Родники. Приглянулись две изогнутые его улицы с рукавчиками-проулками. Проулки в Родниках, заметил с первого разговора с Серафимой, будто бы тут главные, потому что именитые – то Вьюгинский, то Баяинский, то Ознобовский. Перед ними тускнели пока безымянные улицы. Такая уж, видно, традиция – называть проулок по имени того, кто первым там поселился. Ещё поприметил: родниковцы с бережью хозяйничают в своём поселении.
Утром поднимаемся рано, вместе со своей хозяйкой Серафимой. Она не залёживается. Работа такая – на ферме свинаркой. Опоздай накормить животину в привычный для неё час – поднимет истошный визг, переполошит всех родниковцев.
Было однажды, чуть промешкала Серафима с кормом на подворье – на визг сразу примчал Ознобов. «Что стряслось, Серафима?» – «Ничё». – «А свиньи бунтуют? Думал от огня, от пожара…» – «Им чё делать? Одно у них занятье: есть просют».
Серафима расторопна, шустра. В её руках горит любая работа. До ухода на ферму успевает сладить со своей скотиной – во дворе корова, качерик, поросёнок да несколько овечек – накормит, напоит, потом напечёт гречневых блинов, позавтракаем, а тогда уж она, всегда спохватываясь, что опоздала, бежит на работу. Сочувствую женщине, у неё много дел, устаёт. Это ладно ещё не сидят семеро по лавкам. Муж Серафимы ушёл на фронт с действительной и погиб в первые месяцы войны, пропал без вести – так и не успела обзавестись она детьми.
Попервости удивился: зачем Серафима держит столько скота. От жадности, что ли? А когда спросил, застыдился хулящей думы. Развеселил Серафиму мой вопрос.
– Ты, Саша, рази сам не догадался, почему держу всякую живность? Выращиваю да отдаю в Фонд обороны. Надо?
– Надо!
– Ланись тёлку да три овцы отвела. И нынче качерика да несколько овечек готовлю.
– Это похвально!
– Иначе-то, Саша, нельзя. Как на фронте-то без нашей помочи обойдутся?
Хозяйка со мною ласкова, обходительна, замечаю: ценит солдатские заслуги. Но смущают горшочки и банки, которые расставил с позволения хозяйки на всех окнах хаты. В посудинках проращиваю, проверяю семена – сколько посеяно, сколько взошло да на который день. Занятие это Серафима считает забавой, пустяковиной, но смотрит на всё с интересом – ради любопытства.
Вчера пожаловалась она на трудности, попросила помочь. Клетки порушились в свинарнике – надо поправить. Ознобов – хозяин заботливый, но и у него всё чего-то не хватает, не может собраться с силами. Ругай не ругай его – некого послать на ферму.
– Плотник я бросовый, – отозвался на просьбу Серафимы.
– Да хоть как. Как сможешь, Саня, – просяще посмотрела Серафима. – Сама помогу, Данила Севстьяныч, может, пособит.
Ну вот как отказать. День выдался дождливый, попросил Ознобова подвезти дранья, взял топор, пилу, пошли на ферму.
– Тут у тебя, хозяюшка, неделю надо крутиться, за день не осилишь, – говорю Серафиме.
– Да хоть большие дыры позабьёте, и то ладно, – Серафима рядом с нами, не отходит – то поможет отпилить драницу, то попридержит её, когда присаживаем на гвозди. А сама без умолку рассказывает, посвящает нас в свои заботы и хлопоты.
Толчёмся в свинарнике, слушая неутомимую Серафиму, а у самого не выходит из головы уборка. Вот-вот надо посылать на жатву всё, что есть – комбайны, жатки, а возможно, придётся пускать в дело и серпы на холмистых массивах.
Серафима как-то сказала, что серпами надо убирать прежде всего семенные участки. Это чтоб побольше запасти надёжных семян, при серпе не потеряется ни один колосок. Верно толкует хозяйка, так и возьмём «таёжную» всю до единого зёрнышка.
Работу закончили вечером. Серафима повеселела:
– Ну, вот теперь душенька моя может успокоиться. А то всё маета стояла: клетки порушены, разбегутся мои хрюшки да потеряются – живая тюрьма… Вечером хозяйка приготовила праздничный ужин. Собрались соседки-солдатки. По какому случаю такое событие? Узнал за столом, когда хозяйка подала чай с душистым клубничным вареньем и объявила, что сегодня день её рождения. Мы сердечно поздравили её и пожелали долгих и счастливых лет жизни.
За чаем да разговорами просидели допоздна. Утром поднялись чуть свет – и за дела. Серафима – на ферме, я – в поле, отец – в подеревной (председатель попросил исправить телеги-бестарки – скоро понадобятся для перевозки хлеба).
Время шло скоротечно. Хлебная нива заметно набиралась осенней желтизны. Светлел лес. Ниже опускалось небо. Птицы стабунились к отлёту на зимовку.
Близилась жатва. До начала её я собирался с отцом попроведать Марину и Степанку и пригласить их на житьё в Родники.
Дела обернулись по-другому.
