– Живы и будем жить… – сел за вёсла, грёб недолго, и лодка, прошуршав днищем о гальку, уткнулась в пологий берег. – Кажется, приплыли! Вылетай, ласточка, на сушу.
Теперь, пройдя по берегу туда-сюда метров на десять от лодки и приглядевшись, Серёга предположил, что пристали на оконечности острова Конный. Поблизости должна быть и мельница. Увидят утром, какое ни будь оно, ясное или пасмурное: коли уж занесло в протоку – увидят. Алина, сроду не видевшая и маленьких «мукомолок», представил Серёга, замрёт от удивления. А удивится ли? Ей, поди, уже и сейчас не до развлечений. Укатали Гнедую крутые горки. Молчит. Не жалуется пока. А если разразится небесным громом да, не дай бог, рванётся назад, что ты, добрый Серёга, скажешь? Мелкий, будто сочился сквозь частое сито, дождь не помешал Сергухе быстро развести костёр. Помогло и то, что принесённое из ближнего сосняка топливо оказалось страсть горючим смольём. Теплу и яркому свету Алина обрадовалась, вынула из саквояжа хлеб, банку рыбных консервов, кусок сыра. Из костра Серёга нагрёб в сторонке большую кучу углей и в литровой алюминиевой кружке поставил кипятить воду.
– Так вскипит, что ли? – подвинула шутя несколько ослабевших угольков Алина.
– Дело знакомое. Бывало, жарили рыбу и мясо.
Ели не торопясь, с аппетитом. Вокруг жужжали слетевшиеся тучами на поживу вечно голодные комары.
Надо было устраиваться на ночлег. Серёга поставил возле костра палатку – не уснуть, так хоть укрыться от дождя и комарья. Алина взялась раскладывать свою походную сумку и обнаружила в ней вещи, о которых и не думала. Суму заполняла Алинина мама Наталья Фёдоровна, некоторое время до замужества работавшая в геологической партии. Она-то, не спрашивая дочь, зная, что надо в дорогу, и положила небольшое лёгкое пуховое одеяльце, почти игрушечную подушечку, шерстяной лоскут (если понадобится подстелить под бока). Всё это сейчас оказалось кстати, и Алина подумала о том, что поступила разумно, не мешая матери. А посмотри, чем наполнена сума, могла и, не стесняясь, по скупому разумению, лишнее выкинуть.
С усталости Алина уснула скоро. Серёга, подбрасывая смолья и любуясь в ночи причудливой пляской огня, сидел у костра.
Дождь стихал. Серёга порадовался предчувствию ясного утра и погожего дня. Однако мысль о том, что готовит им этот грядущий день, радужное чувство приглушило. Больше прибавилось тревоги об Алине. Сомустил деваху – храни и оберегай! Хотя ты и никакого поручительства за её благополучие никому, даже родителям, не давал, но от совести своей не убежишь. Даже и не пытайся – остановит она на полпути не сегодня, так завтра – и поставит к позорному столбу.
Алина, хотя согласилась сама, а видно, что дорога душу не ласкает. Чего-то страшится. Неужели не изгладились из памяти страхи, навеянные ещё в детстве рассказами бабушки. Что Сибирь – край, населённый когда-то каторжанами, ворами и разбойниками. Край, в котором по деревням рыщут голодные волки, а шатуны-медведи ради озорства одним ударом могучей лапы рушат целые дома. После, когда училась в институте, она, конечно, посредством книг, газет и телевидения узнала о Сибири много интересного, но бабушкины сказки часто затеняли свежие впечатления, и Алине казалось, что новые сюжеты соотносятся больше с тем, что будет, а не с тем, что есть…
Алина, к удивлению Серёги, когда тот осторожно вошёл в палатку, и в полевых условиях, вдали от родного очага, на жёсткой постели спала, как дома. «Выспится – повеселеет», – подумал Серёга и прилёг возле ближней к костру стенки, на разостланный плащ, в голову положил куртку. Задремал скоро, но забытьё длилось недолго. Шевельнулась, ойкнув, Алина и дрожащими руками схватила его за плечо. И крикнула:
– Серёжа! Я испугалась!..
– Кого?
– Медведя… Будто к палатке крадётся, припав к земле, огромный. Длинные лапы с когтями, как остриё копья, клыки…
– Во сне увидала.
– Может, и правда. Выйди, посмотри…
– Я и так знаю: на этом острове никто медведя не встречал.
– Никогда?
– До нас, в каком-нибудь каменном или бронзовом веке, может, и были, но в наше время – нет… Спи. Ещё рано. Когда будет надо, я разбужу.
– Сама встану. Меня дома никто не будил. Как-то просыпалась… – и рассмеялась, будто сказала что-то смешное. – А здесь? Раз уж глаза раскрыла – теперь на весь день.
На востоке, выше правобережных гор занялась утренняя заря. Умытая где-то глубоко за горизонтом тихим дождём, она украсила низкий край неба свежим розовым светом, зримо разрасталась в вышину золотым пожаром. Неудержимый розовый свет упал скоро и на протоку. Мешаясь с лёгким туманом, он казался шустрой птичкой, радой наступающему дню. Играет! Веселится! У него одна святая забота – радовать людские души. Алина загляделась (где, когда видывала такое?) на озарившийся восток. И вдруг, словно страшась потерять, спохватилась:
– Ой, Серёж!.. Чуть не забыла: хочу рассказать ещё одно сновидение.
– Где их насобирать успела?
