Филомена уже привыкла, что ее называют по имени кузины, но сейчас, когда все в ожидании повернулись к ней, она поняла, что всегда знала – когда-то момент истины должен наступить. «Пока я могу их бросить – полагаю, я могу и доверять им. Но боже правый, Розамария, как я устала отзываться на твое бедное имя! Ты уже с ангелами, и ты всегда была моим ангелом-хранителем. Поэтому, думаю, я скажу им правду, хотя бы потому, что тайна, которая поначалу весит не больше мелкого камушка, позже булыжником лежит на сердце».
– Хорошо, – наконец сказала она. Они все подались к ней. Она почти улыбнулась, видя их нетерпение, затем тихо начала: – Мое имя не Розамария. Это была моя кузина, именно за ней посылала Тесса. Она была любящая и храбрая. Мы выросли вместе. К нам относились как к рабыням в жестоком хозяйстве. Роза сохранила мне жизнь, когда все, чего мне хотелось, – это умереть. Но в итоге умерла Розамария.
Она слышала, как женщины ахнули. Затем она рассказала, как ее оставили в чужом доме в уплату долга, о бомбежке Неаполя, когда церковь превратилась в горы щебня, и как в итоге она заняла место Розы.
– Мое настоящее имя – Филомена. Теперь вы знаете мою тайну. Марио тоже знает. Но больше никто. Когда наши мужчины вернутся с войны, а дети станут постарше, чтобы понять, мы им расскажем, что Роза – это просто мое прозвище. Хорошо? – тихо сказала она.
Остальные, полные сочувствия, согласились с ней. Люси, которую особенно тронул ее рассказ, схватила Филомену за руку.
– Моя мать позволила отцу выгнать меня из дома, – возбужденно проговорила она. – Именно тогда, когда я больше всего в ней нуждалась! Я была еще девочкой. Я никогда не поступила бы так с моей дочерью!
Петрина сжала ладонь Люси и с чувством согласилась:
– Я тоже! Мама отослала меня далеко от дома, будто я совершила ужасное преступление! Но что может быть естественней, чем рождение ребенка?
У Эми на глаза уже навернулись слезы от сочувствия к другим женщинам, но тут она тоже взяла Петрину за руку и прошептала:
– Мать умерла, когда мне было всего четыре года. Я думаю, что помню, какая она была мягкая и теплая, но у папы сохранилась только ее размытая фотография, поэтому я даже не видела ее лица.
Они надолго замолчали, естественным образом замкнув круг, сжимая руки друг друга, чтобы помочь вынести невыносимое. Общая боль, заключенная в этом круге, скрепила их самым естественным образом, соединила их, придавая новое чувство силы.
– Я всегда хотела, чтобы у меня были сестры, – сказала Петрина, оглядев их. – И теперь они у меня есть. Разве вы не чувствуете, какие мы сильные? Мы не должны никогда разрушать наш круг. Давайте поклянемся в этом!
Люси энергично кивнула и вздернула подбородок.
– Хорошо, значит, вот что! Если мы собираемся принести клятву верности, нам следует провести официальную церемонию. И нам нужно как-то назвать наше секретное общество.
– Крестные матери, – смущенно предложила Эми.
Петрина подошла к буфету и взяла небольшой острый нож, свечу, ручку, одну из визиток Тессы и спички.
– Я слышала, что мужчины используют при этом образки святых, – сказала Эми. – У Тессы есть образки Мадонны.
– Нет. Я не могу сжечь подобную вещь! Особенно с Мадонной, – возразила Петрина. – Монашки сказали бы, что за это мы сгорим в аду. Этой визитки будет достаточно. Люси, ты у нас медработник. Простерилизуй нож.
Петрина взяла ручку и написала на обратной стороне визитки большую букву «К».
– Мы все капнем кровью на визитку моей матери, – объявила она, – и принесем клятву верности ей и друг другу.
Остальные с испуганным восхищением наблюдали, как Люси послушно готовит к церемонии нож, а Петрина его кончиком проколола себе палец и капнула кровью на верхние края буквы «К».
– Вы, – обратилась она к остальным, – завершите букву.
Люси очистила нож и накапала своей кровью далее по контуру буквы.
Следующей была Филомена. Побледневшая Эми попросила, чтобы Люси сама уколола ей палец, затем торопливо завершила контур.
– Мы торжественно клянемся никогда не раскрывать семейные секреты чужим людям и стоять друг за друга вне зависимости от того, что нас ждет, – торжественно провозгласила Люси.
Остальные приглушенно повторили ее слова.
Петрина зажгла свечу и предложила каждой женщине взяться за угол визитной карточки. Вместе поднеся визитку к огню, они молча наблюдали, как окровавленная «К» зашипела, сгорая, а потом кусочек картона распался на хлопья пепла. Снова взявшись за руки, они задули пламя и с новой силой почувствовали рукопожатия друг друга.
Собираясь на встречу с мистером Костелло, Петрина настояла, чтобы Филомена отправилась вместе с ней.
– Он не будет разговаривать по телефону. То есть я должна пойти к нему на личную встречу. Возможно, если ты пойдешь со мной, он будет более добр в присутствии беременной женщины. Встреча пройдет в его пентхаусе в небоскребе Маджестик, который находится в Централ-Парк-Вест, помнишь? Мы видели его, когда ездили за покупками перед твоей свадьбой.
– Хорошо, я пойду с тобой, – согласилась Филомена.
