Я почувствовала охватившее меня восхищение этими храбрыми женщинами, пытавшимися избавиться от власти влиятельных людей. В то же самое время у меня росли опасения, что проверка Госдепартамента, о которой предупредил муж, может докопаться до сложной семейной истории моих родных. Сможет ли кто-то шантажировать нас этой информацией и не положит ли подобное конец карьере Джеймса?
Будто прочитав мои мысли, Филомена тихо произнесла:
– Николь, все это происходило много лет назад – в другом мире – и не имеет ничего общего ни с тобой, ни с твоим мужем. А сейчас уже и не имеет никакого значения.
Я с надеждой кивнула: конечно же, это правда. Но я с ужасом ожидала, как вернусь домой и расскажу Джеймсу о прошлом нашей семьи, которое может запросто обрушить все его планы. Ранее, тем же утром, я оставила маме краткое сообщение, что отправляюсь навестить крестную. Как только мы закончили обедать, зазвонил телефон: у моего мужа тоже были свои новости.
– Похоже, что работенка в Вашингтоне отменяется! – объявил Джеймс. Когда я ахнула, он пояснил: – Ты разве не слышала? Президент Картер и его люди проигнорировали совет Вэнса – а он ведь госсекретарь, черт подери! – поэтому Картер и его команда послали вертолеты для спасения заложников в Иране. Это была катастрофа! Четыре вертолета разбились, и восемь военнослужащих погибли!
– Господи боже! – в ужасе воскликнула я. – Бедняги. Это плохо для всех.
– Да, ничего хорошего. Вэнс их предупреждал. А теперь он в ярости, потому что его противники замышляли все это за его спиной. В итоге он ушел в отставку! Это значит, что и моей работе тоже конец.
– Ох! Мне так жаль, мой дорогой, – сказала я, но втайне почувствовала облегчение – ничего не могла с собой поделать.
– А мне не жаль, – задумчиво произнес Джеймс. – Сейчас не время переезжать в Вашингтон. Похоже, что это конец нынешней администрации, да и в любом случае Вэнс уже ее покинул.
Повесив трубку, я рассказала крестной Филомене, что случилось и что проверка нашей семьи не понадобится.
– Замечательно. Тогда пойдем пить кофе, – произнесла она, быстро поднимаясь из-за стола, будто стремясь завершить неприятный разговор.
– Но, крестная, ты не можешь просто оборвать свой рассказ! – воспротивилась я, понимая, что моя цель пребывания здесь поменялась на более личную. – Я должна узнать больше! Тебе на самом деле удалось выйти из «дела», как ты и собиралась? – У меня были на этот счет свои подозрения, и я хотела подтвердить сомнения, укрывшиеся в моих детских воспоминаниях. – Что произошло с мафиози? Они действительно оставили вас в покое?
– О нет, – ответила она мягко, передавая мне крохотную фарфоровую чашку с бархатным эспрессо. – Мухе всегда нелегко выбраться из паучьей сети. Понимаешь, многие годы спустя еще оставались политики, полицейские, судьи и адвокаты, которые готовы были переметнуться на другую сторону закона, что давало боссам больше власти, и тем труднее было им противостоять. Хотя этот мистер Гувер из ФБР не признавал, что мафия продолжает существовать. Многие люди имели свои причины на то, чтобы не раскачивать лодку. Но постепенно времена начали меняться, а мы не прекращали искать возможность выйти из «дела».
– А когда ваши мужья вернулись домой, – допытывалась я, – им понравились те изменения, которые вы внесли? Они позволили вам остаться у руля?
– Странное это дело – возвращение мужчин с войны, – задумчиво ответила Филомена. – Сначала Фрэнки и Марио вели себя так, будто их авторитет был вроде шляпы или пальто на вешалке, которые они оставили на крючке в гардеробной и которые в любое время можно просто снять с крючка и снова надеть. Знаешь, в таком состоянии оказалась вся страна. Женщины не могли взять кредит в банке и начать свое дело, если у них не было отца или мужа, которые бы стали созаемщиками. Каждый, кому не лень, советовал нам вернуться на кухню и купить стиральную машину, чтобы не мешать пришедшим с войны солдатам получить работу. Чистая экономика. На этом настаивали и политики, и врачи, и духовенство, но такие ограничения не имеют ничего общего ни с Богом, ни с биологией.
Я не могла представить себе жизнь с такими ограничениями – и только лишь потому, что ты родилась женщиной!
– Ну и… что вы, крестные матери, решили с этим делать? – спросила я, представляя, как тяжела была их борьба.
– Мы уже запустили в движение наши большие планы. Теперь нам предстояло объяснить мужьям, что мы хотим порвать со всеми предприятиями, от которых боссы могли бы запросить свою долю, – ответила она. – Я также чувствовала, что после войны в воздухе повисла другая угроза: что-то должно было произойти, и это что-то заставило бы нас отказаться от старых способов заработка. Но даже так мы не могли просто ножницами обрезать старые связи. Нам приходилось обрывать их постепенно, нить за нитью.
– Дядя Марио взял на себя контроль за долговой книгой? – спросила я. – Меня искренне восхитил гроссбух Тессы.
Крестная Филомена улыбнулась и покачала головой:
