Петрина надеялась, что он прав. Ей было уже больше сорока лет, и она собиралась радикально поменять свою жизнь, а это значило, что пора избавиться от вещей, включая эту картину, напоминающую о прошлых горестях. Она решительно взяла Дага под руку, и они пошли к выходу из аукционного зала, лавируя между другими зрителями, которые, оживленно дискутируя, потоком устремились на улицу. Несколько женщин с восхищением посмотрели на Дага, такого высокого и привлекательного; затем их взгляды переместились на Петрину, и в них читалась зависть из-за того, что она смогла его подцепить.
Даг – архитектор, которого она встретила в Уэстчестере год назад, – высокий, стройный, с умными серыми глазами. Петрине его порекомендовал ее друг, потому что она купила еще несколько домов для перепродажи, которые нуждались в ремонте. Даг жил в Уэстчестере, но происходил из славной старой семьи из Вирджинии, и у него были скромные манеры южанина, уверенного в своем месте в мире. Его первая жена умерла от легочной инфекции и оставила его без детей. Он был из того типа мужчин, которые тихо проживали жизнь и ни с кем не делились своими горестями. Но что-то в Петрине вновь пробудило в нем надежду.
Они некоторое время присматривались друг к другу, виделись на одних и тех же приемах, пока наконец не стали встречаться, сдавшись под напором той силы, которая, похоже, стремилась свести их вместе. На прошлой неделе, сделав Петрине предложение, он подарил ей прекрасное сапфировое кольцо своей бабушки. Теперь оно сверкало у нее на руке под замечательным весенним солнцем.
– Мне нужно еще здесь задержаться, чтобы забрать свой чек с аукциона, – сказала Петрина.
– А мне надо успеть на поезд обратно в Мамаронек, – с сожалением сообщил Даг, поймав такси. – Ты приедешь в эти выходные?
Она кивнула:
– Я останусь переночевать у родных. А утром поеду назад.
Он снова поцеловал ее – долгим, продолжительным, восхитительным поцелуем.
– Я тебя люблю, – сказал он.
Петрина прошептала ему в ответ те же слова, и Даг сел в такси.
Краем глаза она заметила, как в ее сторону направился высокий рыжеволосый мужчина. Возможно, он хотел поймать следующее такси, опередив толпу. Петрина не задумывалась об этом, пока мужчина специально не встал прямо перед ней. И она наконец его узнала.
– Красивый мужчина – тот, что тебя сопровождал, – первое, что сказал ее бывший муж, проводив взглядом машину, в которой уехал Даг. – А ты все так же шикарна, как и всегда.
– Здравствуй, Ричард, – изумленно произнесла Петрина. – А ты что тут делаешь?!
Она не сказала вслух, но подумала: «А ты постарел, незнакомец». Ричард, казалось, угадал ее мысли, потому что печально улыбнулся. Она знала, что после войны он наконец переехал в Бостон, где баллотировался на какой-то высокий пост, но провалился на выборах. Он изредко виделся с Пиппой, посещая ее выступления, когда она приезжала в Бостон, но не более того. Со времени развода гордая Пиппа не хотела иметь с ним ничего общего. Так что Петрина много лет не видела бывшего мужа. Лицо его стало массивнее, волосы поредели, а уголки губ скорбно опустились.
– Мы с Дорис вернулись жить на Манхэттен, – мягко сказал Ричард. – После смерти отца мне пришлось взять на себя управление фирмой.
Ага, значит, он все еще женат на той разлучнице. Но было ясно, что новая жизнь разочаровала его. Похоже, он с потрясением для себя осознал, что никогда больше его не будут так превозносить и обожать, как во времена юности, когда он блистал на корте, побеждая в теннисных соревнованиях.
– Один из моих деловых партнеров – коллекционер, и я взял у него каталог этого аукциона, – сказал Ричард. – Увидев в нем твою картину, я поразился: «Боже правый, это теперь продается?! Та картина, за покупку которой я высмеял свою жену в сороковых годах?» Ну, Петрина, скажи, сколько ты сегодня за нее выручила: раз в двадцать больше, чем заплатила? Я должен знать. У тебя всегда был нюх на настоящее искусство.
– Верно, – живо согласилась Петрина. – Ты никогда не понимал ценность того, чем мы обладали. Когда вы с адвокатом делили наше имущество и в мою жалкую кучку бросили эту картину, ты отдал мне самое ценное сокровище!
Ричард внимательно посмотрел на нее.
– Только не картина была самым большим сокровищем, – проговорил он. – Им была ты.
Петрина пораженно посмотрела на него, но быстро оправилась и тихо рассмеялась, подумав про себя: «Ты так меня и не понял. Самое ценное наше с тобой сокровище – это Пиппа». Но вслух она ничего не сказала. Пусть даже Пиппа уже стала молодой женщиной, независимой и свободной, Петрина все еще чувствовала отголоски старого страха перед Ричардом, который угрожал отнять у нее дочь.
Этим вечером по просьбе Филомены Эми привезла детей в Гринвич-Виллидж, чтобы они остались там на выходные.
– Я так рада, что вы приехали, – сказала Филомена, обнимая Эми, когда та вошла в кабинет Тессы. Их дочери уже куда-то убежали вместе. – Я хотела поговорить с тобой до того, как соберется вся семья, – призналась Филомена. – Речь пойдет о будущем Николь.
