Она была не готова к тому, что почувствует, услышав из его уст свое имя. Он произнес его ласково, с искренней теплотой. Какое облегчение – слышать собственное имя, пусть даже и один-единственный раз. Ей, конечно, на этом следовало бы успокоиться, но она хотела знать кое-что еще.
– Тебе не важно, женишься ты на мне или на моей кузине? – спросила она настороженно. – Почему тебя не заботит, на какой именно девушке ты женишься?
– Меня это заботит, – ответил он удивленно. – Но когда дело доходит до матери, лучше с ней не спорить – пусть себе воплощает свои планы. А затем я смогу сам сделать выбор. Думаю, мне еще было любопытно – что же это за девушка, которая пересекла океан только для встречи со мной? Почему она так поступает? Для меня это звучало как сказка. Я подумал, что, по крайней мере, нужно с тобой познакомиться. Если дело не пойдет, я всегда могу позволить тебе отменить свадьбу.
Филомена подумала, что, если бы она не нравилась Марио, он, возможно, угрожал бы раскрыть правду до тех пор, пока она сама не согласилась бы уехать.
– Почему твоя мать хочет побыстрее тебя женить? – спросила она.
Марио глубоко вздохнул.
– Мы с тобой молоды, но этот мир такой древний. И сейчас в нем идет очередная большая война. Но, возможно, мы с тобой сможем получить выгоду из всего этого безумия. Если бы не война, моя мать не спешила бы меня женить и мне не позволили бы заняться собственным бизнесом. Но из-за войны она стала очень суеверной. Она думает, что ангел смерти пощадил ее сыновей в этой войне, поэтому он обязательно придет за мной, если меня не защитить. Она знает законы лучше любого юриста и говорит, что мужчина должен иметь жену, которая финансово от него зависит, и детей – как можно скорее, чтобы претендовать на освобождение от воинской повинности. Ну, я с этим совершенно согласен. Я не хочу уезжать на войну и убивать людей в стране, откуда родом мои предки. Я вообще не хочу никого убивать. Хотя Гитлера я бы убил. – И с сожалением добавил: – Возможно, я все-таки простой крестьянин. Потому что просто хочу, чтобы меня оставили в покое, чтобы я занимался своей работой и своей собственной жизнью. Но это невозможно, когда ты самый младший: все вокруг говорят, как тебе жить. Ты сама видела, как собственнически мать относится ко всем нам, – но все же она считает, что я отличаюсь от братьев, поэтому следит за мной особенно пристально.
– Твоя сестра тоже за тобой присматривает, – пробормотала Филомена.
Марио, похоже, очень обрадовался, что кто-то еще это понял.
– Да! Хорошо, что у меня только одна сестра, потому что Петрина считает меня своей домашней собачкой! Что до братьев – они любят мною командовать. Отец прежде всего требует послушания. Они все знают, что мне делать, и верят в то, что сын остается мальчишкой и принадлежит семье и он не станет мужчиной, пока не обзаведется женой. Так что чем быстрее, тем лучше.
Очевидно, что он предупреждал ее о собственническом характере тех, с кем ей предстоит жить, – возможно, это будет еще труднее, чем ей кажется сейчас.
И еще: не исключено, что такое предупреждение охлаждало других женщин.
– У тебя уже была возлюбленная? – осторожно спросила Филомена.
Ей не хотелось обнаружить, что он тоскует по какой-то другой девушке.
– О, в школе мне нравились некоторые девушки, но, похоже, у них в головах не было ничего, кроме походов по магазинам и сплетен. Моя мама разделалась бы с ними в два счета, – прямо ответил он, а затем смущенно улыбнулся: – Она думает, что если привезет мне невесту со своей родины, то та будет благодарна ей, станет бояться ее и делать все, что велят. Но как только я увидел лицо твоей кузины на фотографии, которую она мне отправила, я увидел женщину, которая сможет сказать моей матери «нет», если это будет необходимо. И в твоем лице я тоже это вижу. И тебя нелегко одурачить.
Филомена поняла, что он надеется встретить в ней союзника, свой билет в вольную жизнь – как и она в нем.
– В тот день, когда ты приехала, на ужине, я сразу догадался, что ты все понимаешь. Я подумал – возможно, ты понимаешь все правильно, но тем не менее ты со всеми добра. И еще я подумал, что у тебя есть страсть к жизни. Именно этого я хочу – жить полной жизнью, а не просто повторять за всеми остальными рутинные действия. Неважно, насколько плох был день, на следующее утро я хочу просыпаться с радостью оттого, что жив.
Филомена сглотнула. Еще никто никогда так сильно ей не доверял. Тон Марио стал соблазнительным, несомненно намекая на возможную между ними физическую страсть. Она почувствовала к нему сильное влечение, и ей оставалось надеяться, что это не уловка или обман.
– Итак, – произнес он, наблюдая за мерцанием свечи на столе, – чего ты больше всего хочешь от брака?
– Я хочу, чтобы никто не смог меня обидеть, – прошептала она. – И никогда, никогда не задолжать кому-то, кто заберет у меня детей или навредит тем, кого я люблю.
