–
Она сама удивилась, будто со стороны услышав свой ответ:
– Да, я думаю, это возможно.
Марио улыбнулся.
– Тогда давай будем хорошо относиться друг к другу, ладно? Потому что неважно, идет война или нет, – жизнь слишком коротка, чтобы быть несчастным. Я хочу быть счастливым. А ты?
– Да, – ответила она, впервые почувствовав сильную, уверенную волну надежды.
Марио дал знак официанту принести им небольшую бутылочку анисового ликера, который назывался самбукой. Затем достал из кармана небольшой футляр.
– Я сам его сделал, – сказал он. – Для своей воображаемой девушки. Еще до того, как мать начала разговоры о свадьбе, я подумал: «Где-то должна быть та, что ищет меня так же, как я ищу ее. И однажды я захочу подарить ей это».
Руки Филомены слегка дрожали, когда она открывала коробочку. В стилизованной под старину золотой оправе покоились три небольших, но прекрасных камня, и Марио назвал их: голубой сапфир, красный рубин, желтый бриллиант.
– Только эти цвета необходимы художнику, – сказал Марио. – Это цвета жизни. Ты выйдешь за меня, Филомена?
Его рука лежала на столе, и, хотя он не ожидал, что она прикоснется к ней, Филомена вложила свою ладонь в его.
– Да, Марио, – ответила она. – Я буду счастлива стать твоей женой.
Как только семья узнала, что Марио и его девушка решили пожениться, весь дом пришел в движение – чтобы за несколько недель организовать то, на что обычно уходят месяцы: свадьбу. Тесса, конечно, взяла командование на себя, раздав поручения всем членам семьи. Было очевидно, что Филомене полагалось оставаться в стороне и быть послушной, будто служанке.
Но ее это не волновало. Напротив, она нервничала, когда приходилось в чем-то участвовать: когда они посетили портного для примерки подвенечного платья, Филомена обнаружила, что находиться в компании Тессы, Эми и Люси одновременно – это совершенно жутко. Жители Нью-Йорка говорили гораздо быстрее, чем дома, – даже по сравнению с Неаполем. Также эти американки были весьма откровенны – они говорили все, что думают, не опасаясь, что могут кого-то обидеть. Это должно было казаться Филомене проявлением свободы – но она скорее была перегружена впечатлениями. Даже когда женщины обсуждали ее рост и прекрасную фигуру, она чувствовала тревогу – будто за их восхищением скрывалась зависть и они могли ее сглазить.
Затем, только Филомена успела облегченно выдохнуть, что все под контролем и ее наконец оставят в покое, в игру вступила старшая сестра Марио.
– Ради бога, – говорила Петрина Тессе, – бедная девочка до сих пор выглядит так, будто только сошла с борта корабля. Дайте мне один день с ней – и я приведу ее в порядок, чтобы она стала похожей на человека, хорошо?
Тесса отмахнулась от нее, слишком занятая, чтобы вслушаться в такую просьбу.
– Делай что хочешь, – рассеянно ответила она.
– Отлично! – с торжеством произнесла Петрина, поворачиваясь к Филомене. – А ты – идем со мной.
Петрина считала девушку Марио одним из тех послушных созданий, которых всегда одобряли родители и мужчины и которой она, Петрина, никогда не смогла бы стать. Еще она ревновала, когда ее мать и Филомена общались на другом диалекте итальянского, непохожем на тот красивый язык, который Петрина учила в школе. Слушая внимательно, Петрина понимала бо́льшую часть их разговора, но тоскливо подмечала, что от разговоров с Филоменой Тесса успокаивается и в ней начинает проявляться ее более мягкая сторона, которую Петрина никогда раньше в матери не замечала.
Филомена относилась к Петрине с вежливостью и уважением; несомненно, она понятия не имела, какую войну развернула Петрина, чтобы убедить Марио отказаться от этой глупой свадьбы. На самом деле Петрина даже позвала на совещание Джонни и Фрэнки, хотя это ни к чему не привело.
– Марио же влюблен, разве ты не видишь? – сказал Фрэнки. – Я рад за него.
– Любовь? Мы слишком молоды, когда влюбляемся впервые, – горько ответила Петрина.
– Дело не только в любви. Марио хочет, чтобы его оставили в покое. Но он хитрый лис, – объяснил Джонни с задумчивым кивком. – Он увидел, что открытое противостояние в твоем случае ни к чему не привело, Петрина, – отец просто отправил тебя в строгую школу. Марио понял, что самый лучший способ обрести самостоятельность – жениться на девушке, которую нашла для него мама, потому что Роза будет настолько благодарна, что не принесет ему боли.
Петрина покинула эту встречу с отвращением, но когда она прямо обратилась к Марио, это тоже ни к чему не привело – напротив, тот неожиданно рассердился.
