– Да! Я люблю работать с драгоценными камнями. – Он поднял руки в движении, будто что-то вырезал, придавал чему-то форму. – Это похоже на ловлю звезд, которые упали на землю. Но нужно иметь талант к тому, чтобы определить, где в камне скрывается огонь, будто живое сердце, танцующие языки пламени: никто не хотел бы удалить из камня сердце и огонь неловким движением. Именно это мне удается хорошо, и в этом деле мне не придется отвечать перед отцом, мамой или еще кем-нибудь. Я открываю свой собственный магазин. Уже почти все готово. Если захочешь, скоро я смогу его тебе показать.
Филомена внезапно ощутила, как на нее снизошло ощущение абсолютного покоя. Должно быть, все из-за его голоса. Тот был настолько мелодичен, еще прекраснее, чем его внешность, с теплой музыкальностью, которая зачаровывала ее, будто она сидела перед камином и впадала в транс от наблюдения за языками пламени.
– Да, я с удовольствием посмотрела бы на него, – мягко ответила она.
Удовольствие, которое он получал от своей работы, было так ярко написано у него на лице, что ей показалось это трогательным.
– Вот такой я человек, – просто сказал Марио. – Что ты думаешь? Хотела бы ты стать частью нашей семьи?
Она застенчиво кивнула. Мысли ее были настолько четкими, что она боялась, что их можно будет прочитать у нее на лице. «Да, ты красивый, и с тобой я смогу попасть на другую сторону жизни, где находятся счастливые люди. И для этого я сделаю все, что потребуется, – выйду замуж, рожу детей, украду, убью, – пока это позволит мне спать в хорошей постели, жить в теплом доме, есть достойную еду и хранить своих детей от невзгод жестокого мира».
Он продолжил говорить все тем же спокойным, мелодичным голосом, но в нем появилась дополнительная глубина.
– Затем, если ты думаешь, что сможешь выйти за меня замуж, я хотел бы узнать кое-что до того, как сделаю предложение. Все, что я хочу, – честный ответ. Кто ты на самом деле такая?
Филомена подавила ошеломленный вздох. В панике ее сердце забилось в бешеном ритме. Она – в беде и сразу это поняла. Прошлый опыт научил ее распознавать надвигающиеся неприятности, и она сразу их почуяла.
– Понимаешь, – задумчиво произнес Марио, – маме было абсолютно наплевать, как ты выглядишь. Но мне – нет. Не то чтобы я хотел красавицу-жену. Мне просто нужно было увидеть твое лицо, чтобы понять твою душу. Я не сказал матери, что узнал из писем адрес свахи, написал ей и попросил прислать фотографию Розамарии. Я никому об этом не говорил. Только тебе.
Он спокойно достал бумажник и вытащил из него фотографию. Филомена увидела на ней лицо Розамарии. Она была в платье, которое купила для поездки, – значит, сваха попросила ее фотографию примерно в это же время. В своем нетерпении и возбуждении Роза не успела рассказать Филомене о том, что ее будущий жених наконец-то захотел на нее взглянуть. Возможно, именно это Розамария имела в виду, когда прошептала «я так много хочу тебе рассказать», а потом они поехали в Неаполь и разделили на двоих мороженое на каменных ступенях церкви.
На секунду боль от воспоминаний о веселой Розамарии стала невыносимой. Филомена сглотнула и замерла неподвижно.
– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Марио.
Глаза Филомены наполнились слезами.
– Это Розамария, моя кузина, – сказала она. – Она погибла перед самой поездкой к тебе. Я не хотела занимать ее место. Но, похоже, в дело вмешалась сама судьба.
Глубоко вздохнув, она рассказала ему о том дне, когда бомбежка Неаполя перевернула всю ее жизнь, и о судьбоносной путанице с именами – одно осталось на могиле, другое было на билете в Америку.
Марио внимательно слушал со своим обычным вдумчивым и непроницаемым видом.
– Теперь ты знаешь правду, – наконец сказала Филомена. – Что ты будешь с ней делать? Ты расскажешь своей семье? Если ты хочешь, чтобы я ушла, – я уйду, но, пожалуйста, дай мне время, чтобы подготовить побег.
У нее были самые смутные планы на случай непредвиденных обстоятельств. После бомбардировки Неаполя, когда она по рекомендации священника нашла недолгое укрытие в монастыре, она заверила их, что скоро отбывает в Америку, и пожилая монахиня дала ей название агентства по трудоустройству в Нью-Йорке, в которое Филомена сможет обратиться, если ей понадобится помощь. Если она не сможет найти это агентство, она собиралась просто пройти по хорошим районам города и стучаться в двери шикарных особняков, чтобы предложить свои услуги в качестве служанки, и устроиться на работу к первым, кто согласится ее взять.
– Я никому не скажу, – ответил Марио. – Но есть у меня еще один вопрос.
Филомена ждала, охваченная страхом.
– Как тебя зовут по-настоящему? – спросил Марио. – Я никому не скажу твое имя. Мне просто самому хочется его знать.
Когда она сказала, он повторил с улыбкой:
– Филомена. Да, оно больше тебе подходит. Но в семье я буду по-прежнему звать тебя Розой. Хорошо?
