— Понимаю. Но есть одно обстоятельство, милорд — де Бонлис отправляет меня на Порсобадо в качестве нового представителя братства. Через пять дней я должен быть в Агерри и отплыть на корабле на Марвентские острова. Как быть с этим?
— Вы должны выполнить волю великого маршала. Это приказ, он не обсуждается.
— Милорд, у меня ощущение, что вы не договариваете самого главного.
— У вас правильное ощущение. Когда де Ганнон оставит свой пост, закончится одна эпоха в истории братства и начнется другая. И от вас, мой друг, во многом будет зависеть судьба империи. Де Бонлис считает, что нашел способ избавиться от вас, отправив в Фор-Авек. Он полагает, что вы потерпите там поражение и будете с позором изгнаны из фламеньеров. Однако если вы победите… Как вы думаете, кто наш главный враг, юноша?
— Я не задумывался над этим.
— Уже полвека мы смотрим на восток. После войны за Роздоль многие братья верят, что наш главный противник — это Тервания. И великий магистр верит в это. И его преемник будет считать так же. А это значит, что братство снова постарается не заметить ядовитую змею, свившую гнездо у нашей двери.
— Магистров Суль?
— Да, магистров Суль, — де Фаллен сверкнул глазами. — А этот враг гораздо опаснее терванийцев. Да, когда-то мы победили флот Суль в войне за Марвентские острова. И мы успокоились, убедили себя, что черная магия и состоящие на службе Суль рейдерские флотилии не так опасны, как набирающая мощь Терванийская держава, за которой идут кочевники Дальних степей. Мы все чаще говорим о крестовом походе против Тервании, и проповедники от имени братства призывают верующих жертвовать деньги на грядущий поход и вступать в ополчение! А ведь владыкам Суль только того и надо. Они смотрят на нас из-за моря и ждут часа, когда мы столкнемся с терванийцами в кровавой битве. И тогда придет их время. А наша слава и наше могущество останутся в прошлом.
— Почему же командоры братства этого не понимают?
— О, они все прекрасно понимают! Но Суль далеко, а терванийцы совсем близко. Их влияние в Дальних степях растет, все больше кочевников принимают Аин-Тервани и готовы нести свою религию дальше. Еще свежа память о войне за Роздоль, как я уже сказал. И светлые головы в Высоком Соборе считают, что угроза империи на востоке, а не на западе.
— И новый магистр заставит их повнимательнее посмотреть на запад?
— Я не ошибся в вас, мастер Эвальд, — де Фаллен похлопал меня по руке. — Вот почему я хочу подружиться с вами и прошу вас послужить мне.
— Чего вы от меня хотите?
— Ваша миссия на Порсобадо может быть связана с виари. До сих пор империя усердно делала вид, что их не существует в природе. Между тем магистры Суль уже давно используют эльфов — наверняка ваша девушка рассказывала вам, каким образом. Пока что виари упорно пытаются сохранить нейтралитет, но кто знает, что будет завтра? Если Суль удастся заключить союз с морскими скитальцами, магистры-чернокнижники получат в свое распоряжение сильный флот и магические знания виари. У меня есть информация, что проблемы на Порсобадо могут быть связаны с деятельностью агентов Суль. Найдите доказательства этого и привезите мне. Только мне нужны веские аргументы, желательно документально оформленные.
— Один вопрос, милорд — почему империя до сих пор не взяла виари под свою защиту?
— Потому что они не нужны империи.
— Так цинично? Ведь эльфы служат вам.
— Да, служат. Но империи нужны отдельные эльфы, а не весь народ. Если Ростиан заключит с виари стратегический союз, неизбежно всплывет вопрос о Калах-Денаре и Кланх-О-Доре, двух имперских провинциях, которые виари считают своей исторической родиной. Догадываетесь, что будет дальше?
— Вобщем, везде одно и тоже, — сказал я. — Во всех мирах большая политика — сплошная грязь, подлость и голый расчет.
— Вас это удивляет?
— Нет. Это все, что вы хотели мне сказать?
— Почти, — де Фаллен положил на стол большой тяжело звякнувший кожаный мешок. — Здесь сто золотых на расходы. Деньги на Порсобадо вам понадобятся не меньше, чем мужество и удача. Поэтому не делайте такое лицо и берите. Я нанимаю вас и, следовательно, обязан платить. Делайте свою работу и делайте ее хорошо.
— Я всегда все делаю хорошо.
— Хорошие слова. Вы уже уходите? А ужин?
— Благодарю вас, милорд, — мне почему-то очень хотелось побыть одному. — Я немного нездоров и буду вам плохим сотрапезником. Позвольте мне уйти.
— Вы все еще не верите, что я искренне желаю вам добра? — Де Фаллен встал и подошел ко мне вплотную. — Что ж, ступайте. Да пребудет с вами Воительница! И помните, что о нашем разговоре никто не должен знать.
— Разумеется, — сказал я, взял со стола кошель, поклонился и вышел из номера.
Итак, я — фламеньер.
