— Поправился. Уж наутро лихорадка его оставила, а через две недели он на коня мог садиться. Спасла ему жизнь та старуха. Так что не люблю я колдовства проклятого, по мне лучше с сотней урулов встретиться в чистом поле, чем с одним колдуном или мертвяком.
— Тем не менее, врагана этого простой стрелой убили, а отец твой выздоровел, — заметил я. — Так что не все так ужасно.
— Может, не так ужасно, — проворчал роздолец, — но как вспомню, какие ноги у меня слабые стали, когда я врагана того увидел, до сих пор сам себе становлюсь противен.
— Элика, ты говорила, что чары в Фор-Авеке не имют отношения к твоему народу, — сменил я тему. — Тогда что же это такое?
— Я не знаю. Пока не знаю. Надо послушать голоса.
— Ага, они заползут нам в голову, и мы станем бесноватыми, — сказал Домаш.
— Ты можешь не идти с нами, байор, — ответил я.
— Ну, уж нет! Вместе так вместе. И потом, один бес, где эти голоса нас найдут — то ли на стене, то ли в этих покоях.
— Верно, — Элика наградила роздольца благодарным взглядом. — Не беспокойтесь, я смогу нас защитить.
— Не слишком ли самоуверенно?
— Думаю, нет. Если это действительно неупокоенные души, как считает Дуззар, они не слишком опасны. Все астральные существа не смогут пройти через защитный барьер даже второго порядка, не говоря уже о первом или высшем. А мне ставить такие барьеры приходится довольно часто.
— Постоянно общаешься с астральными существами?
— Не только. Иногда и с демонами приходится.
— Тьфу, помоги нам пресвятая Матерь! — Домаш замахал руками. — С такой-то поганью?
— Интересно, — я внимательно посмотрел на эльфку. — Я слышал, что общаться с демонами может только эльф, обладающий силой Нун-Агефарр.
— Неверно, Эвальд. Общаться с демонами может даже арас-нуани. Владыка Нун-Агефарр способен вызывать демонов, а это разные вещи.
— Неужели фламеньеры поощряют контакты с демонским миром?
— Их интересует только одно — сила, которая позволит братству бороться с врагами империи. Все остальное неважно. Поэтому магам дана большая свобода действий. Но и контроль соответствующий. Каждый маг обязан отчитываться не только перед инквизиторами братства, но и перед Охранительной Ложей, а она жестко следит за соблюдением всех правил и беспощадно карает любого, кто их не соблюдает.
— Элика, скажи честно — что могла искать твоя сестра на Порсобадо?
— Наследие. Если святилище и в самом деле связано с историей, рассказанной в книге, Кара могла заинтересоваться двумя вещами — судьбой бесследно исчезнувших служителей во главе с То-Брианелем, либо артефактами, которые могли остаться в святилище со времен короля Ллианара, а то и с более ранних времен.
— А какой в этом смысл? Предположим, Кара нашла бы объяснение тому, как служители смогли избежать мести жестокого короля. Что это дало бы?
— Ты не понимаешь? — Эльфка хмыкнула. — Се ма нуайн, салард — ты совсем еще дитя. Континентальные виари во времена Второй эпохи обладали многими умениями и знаниями, которые мы утратили. Например, умением открывать пространственные и временные порталы, при помощи которых можно было материально перемещаться, куда захочешь. Если представить себе, что служители покинули осажденное святилище через такой портал, он мог сохраниться, или же остались какие-то записи, элементы этого портала, артефакты, позволяющие работать с временем и пространством. Это были бы очень ценные находки для Академии.
— Погоди-ка, — сказал я, захваченный новой мыслью, — в замке Халборг мы слышали, что этот сулийский маг, Ирван Шаи, использовал эльфийские артефакты для открытия портала, через который он собирался куда-то отправиться сам — или отправить свою возрожденную вампиршу. Получается, что магистры Суль уже сегодня владеют кое-чем из вашего наследия?
— И это очень тревожит и Высокий Собор, и Академию. Теперь понимаешь, что случится, если в лапы властелинов Суль попадут наши древние знания?
— Представляю. Прямая транспортировка нежити в имперские земли. Возрождение вампиров и прочей дряни с использованием хронотехнологий, так?
— Именно.
— И после всего этого Высокий Собор считает, что наш главный враг — это Тервания?
