— О, черт! — вырвалось у меня. — Моя Домино! Вот теперь я знаю, что это ты. Моя маленькая виари!
— Смешной салард! — хихикнула она. — Ты мне все лицо обслюнявил!
— Домино, Домино, Домино! И где же ты была все это время?
— На корабле Варина. Амель спрятал меня.
— И ты по-прежнему прячешься у него? Это очень опасно. Другой ваш капитан, Брискар, сказал нам, что Варин готов выдать тебя вербовщикам.
— Варин не имеет такой власти. Судьбу Гленнен-Нуан-Нун-Агефарр будет решать совет глав домов виари.
— Твою судьбу, Домино!
— Да, мою, — просто сказала она. — Это их право. Не забудь, что я беглая арас-нуани, и этим все сказано.
— Какой еще, к чертям, совет?
— Среди виари никогда не было единства. Некоторые наши дома давно служат сулийцам верой и правдой. Например, дом Туасса ад-Руайн или дом Фейн. Варин мой дядя, и он намерен созвать в ближайшее время совет глав домов, чтобы решить, как нам быть дальше. Если меня передадут вербовщикам, — а это очень возможно, — все капитаны примут решение служить Суль. Виари окончательно станут слугами Неназываемой Бездны, а я этого не хочу.
— Этого не будет, — сказал я жаром, опустившись перед Домино на колени. — Я знаю, что мы должны сделать. Ты станешь моей женой. Я прошу тебя выйти за меня замуж, Домино. Я люблю тебя. И я буду драться за тебя со всем миром.
— Ты готов взять в жены будущую глайстиг?
— Я хочу взять в жены девушку, которую люблю больше жизни. Я никому не позволю отнять тебя у меня. И никто не посмеет выдать этим гнусным некромантам жену фламеньера.
— Это не нам с тобой решать, милый. Но, как странно, ты будто прочел мои мысли!
— О чем ты?
— О нас. О тебе и обо мне.
— Так ты согласна стать моей женой?
— Эвальд, поднимись с колен.
— Ты не ответила мне.
— Я знаю, какое решение они примут, — шепнула Домино. — Меня отдадут вербовщикам, потому что так надо. Но очень скоро сулийцы поймут, что я не та беспомощная девочка, за которую некому было вступиться.
— Ты хочешь сказать…
— Да, — она сделала легкое движение рукой, и что-то с тихим звяканьем упало на ковер у наших ног. — Ты мой защитник. Ты защитишь меня, любимый. Я не хочу больше носить пояс невинности. Я буду твоей женой сегодня. И прошу тебя, будь сегодня таким, чтобы я не пожалела о своем решении!
Я обнял ее, глубоко, как пловец, вынырнувший на поверхность, вдохнул тонкий запах морской свежести, дождя, мяты и вереска, идущий от ее волос. Нашел ее губы. Ответив на мой поцелуй, Домино опустила лицо и отстранилась от меня.
— Ты боишься? — шепнул я.
— Твои прикосновения, твои поцелуи — они такие… Но я боюсь тебя разочаровать и…
— Я люблю тебя.
— Я знаю. Погоди, я сама.
Она неловко, дрожащими пальцами, распустила завязки на плаще, потом сняла платье. Я вновь привлек ее к себе, обжигаясь ее теплом, начал целовать и сразу ощутил вкус соли.
— Ты плачешь?
— От счастья. Не останавливайся, прошу тебя.
Я подхватил ее на руки — боже мой, какая же она легкая, маленькая, хрупкая! — положил на постель. Ее горячие ладони легли мне на плечи. Сказать было нечего, да и говорить было незачем. В такие секунды слова не нужны.
В подобные мгновения вообще ничего не нужно, потому что у тебя есть главное, ради чего рождается и живет в этом мире человек.
Любовь.
Никогда я еще не был так счастлив. Каждая клеточка моего тела пела от счастья. И мне хотелось, чтобы Домино чувствовала то же самое. Чтобы она поняла, как безумно я ее люблю, как жажду быть с ней. Как волнуют и радуют меня ее близость, ее красота, ее нежные неловкие прикосновения и ласки. Чтобы любой страх и любое сомнение навсегда ушли из ее сердечка.
— Люби меня, Эвальд. — шепнула она. — Laenar a muin, mi a`Raynn. Мне нравится, как ты это делаешь.
Так, как ты этого достойна, сказал я себе, гладя бедра девушки и разводя их в стороны. Так, как велит мне любовь.
Нежно. Бережно. Безумно. Алчно. Ненасытно.
Так, чтобы в последний миг моей жизни, когда Курносая, явившись по мою душу на поле боя или зайдя в больничную палату, где я буду ждать ее прихода, призывно поманит меня своей костлявой лапой, я бы с улыбкой вспомнил не что-нибудь, а именно эту ночь — главное событие моей уходящей навсегда жизни.
Зимнюю ночь в замке Фор-Авек, в которую я был бесконечно счастлив.
— Домино?
— Да, милый?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты останешься со мной.
— Я не могу.
— Ты останешься со мной.
— Ты этого хочешь?
— Больше всего на свете.
— Любимый, и я этого хочу. Но я не могу оставаться в Фор-Авек. Все слишком сложно. Я потратила слишком много времени на Порсобадо. Я обязана довести работу Кары до конца. Варин должен доставить Харрас Харсетта на совет домов. И я должна быть на совете. Должна, понимаешь?
— Мне плевать на артефакт. Мне нужна только ты.
— А мне ты.
— Домино, я никуда тебя не отпущу. Новой разлуки я не вынесу.
— Вынесешь. Ты сильный. И я сильная. И наша любовь поможет нам. Ты ведь любишь меня? Тогда ни о чем не спрашивай и поцелуй меня. Да, вот так. А теперь сюда. Еще, милый, еще! Тебе ведь хорошо со мной?
— Домино, я счастлив.
— Ne vai luttea ain martier uthar geh allaihn.
— Что это значит?
