— Да, милорд. Никого в живых не оставили. Все мертвы. Если кто и сумел сбежать, далеко не уйдет — полон лес волков.
— Тогда помогите мне доставить Лелло в цитадель.
— Конечно, милорд…
Ворота Фор-Авек были открыты. И за воротами нас уже ждали сотни людей, выстроившихся в цепочку по обе стороны улицы. Весь город пришел встретить нас. И вот тут у меня встал ком в горле. Жители Фор-Авек не кричали "Ура!" или "Слава!", не махали нам руками, не бросали в воздух свои шляпы и колпаки. Как только мы вошли в город, все эти люди молча, одновременно, как по команде, обнажили головы и опустились на колени прямо в мокрый снег и грязь. Все разом. Склонив головы.
— Встаньте, люди! — крикнул я. — Вы не рабы, а я не ваш король. Встаньте!
Горожане подчинились. По толпе прошел тихий ропот и смолк. Стало очень тихо. И лишь изредка, проезжая по этому затихшему скорбному живому коридору, я слышал плач младенцев и всхлипывания женщин, увидевших мертвого Лелло, которого шесть стрелков Ригоса несли на солдатском плаще, слышал тихие голоса, благодарившие меня:
— Спасибо вам, милорд, спасибо!
— Да благословит вас Матерь-Воительница, милорд шевалье!
— Благословенны будьте, милорд шевалье! Вы спасли меня и моего ребенка…
— Без вас нас бы всех убили. Спасибо вам!
— Бедный мальчик! Упокой Матерь его душу…
— Спасибо вам, спасибо! Да хранит вас Матерь!
— Вот они, наши мальчики! — Нетрезвая, пестро одетая девица выскочила из толпы и кинулась на шею Ригосу. — Живы, хвала Матери! Сегодня всем дам бесплатно!
Послышались смешки, толпа оживилась. Шок у этих людей начал проходить.
— Вина! — закричало сразу несколько голосов. — Выпьем за здоровье императора и нашего шевалье!
— Вина! — подхватили в толпе. — Слава! Слава!
Ну вот, началось, подумал я. Сегодня эти люди будут праздновать свое избавление от смерти. Сегодня в Фор-Авек будет весело. Всем будет весело, кроме меня.
Оказывается, у любой победы бывает очень горький привкус.
Привкус невосполнимой потери.
Отряд, посланный мной на север, вернулся через неделю. Пейре лучше меня справился с заданием — он уничтожил основные силы мятежников и не потерял ни одного человека. Но, главное, Элика вернулась живой и невредимой. И с обидой на меня. Никаких эмоций при встрече, только сдержанное, издевательски-почтительное приветствие ("Целую руки, милорд шевалье!"). Сойдя с коня, эльфка тут же потребовала приготовить ей ванну и ушла в свои покои.
Отчет де Торона был по-военному сухим и лишенным красочных тошнотворных подробностей. Зато пана Домаша было не унять, особенно после того, как в замковой трапезной, где я распорядился накрыть стол для де Торона и его людей, он принял на грудь пару ковкалей местной полынной водки.
— Ох, и веселый был поход, пан Эвальд, ну и поход! — рассказывал он, брызгая слюной и сверкая глазами. — Вовремя мы поспели, нечего сказать. В самую точку поспели, истинно! Бродяги уже со свсей округи к Дроммарду собрались, и было их там, что псов на собачьей свадьбе. Город обложили кольцом и ворота принялись ломать огроменным бревном на манер тарана. А тут мы объявились, яко с неба свалились, ха-ха-ха! Ну, мессир де Торон и атаковал с ходу. Мудрое было решение, я бы тоже так поступил, клянусь честью своей и имением! Встали мы клином и вдарили прямо на мост, туда, где большинство этих бездельников около тарана роилось. Надо было это видеть, милостисдарь Эвальд — мужепесы эти, как увидели наше приближение, так таран свой поиметый бросили и в ров начали со страху прыгать. А мы их — мечами да секирами по головам! Да и дамзель Элика чары на них напустила какие-то, отчего ужас их несусветный охватил, и впали они в полное расстройство духа. Так что о сопротивлении никто из этих стервецов и не помыслил, только о пощаде просили, но мы помнили, что ты нам наказал и потому… — Тут Домаш ударил ладонью по столу. — Эх, давно мой меч столько крови не пил, как в тот день! Всех вырезали, поголовно. Из сотни один не ушел. Дюжину мятежников, впрочем, мессир Пейре взял в плен, да и то затем, чтобы шерифу для показательной экзекуции передать. А уж шериф, шериф-то! — Домаш захохотал. — Видел бы ты, милостисдарь, как он выбежал нам на встречу и чуть ли не копыта у лошадей от радости целовал! А потом пир у себя в усадьбе закатил горой, чтобы нас за героизм наш и помощь неоценимую отблагодарить и почествовать! Наутро просыпаюсь я, а на площади уже молодцов-ребеллянтов вешают. Не стал его милость шериф волынку тянуть, быстро это дело организовал. Народу на радость, воронам на угощение.
— Я уже сообщил в Рейвенор о бунте и о том, что было сделано лично мной, — сказал я. — Теперь непременно сообщу и о ваших заслугах, судари. А сейчас отдыхайте, я ненадолго оставлю вас…
Дверь в комнату Элики была открыта. Эльфка уже переоделась в чистую одежду — ее дорожный костюм был брошен в корзину у двери. Она сидела у растопленного камина с книгой в руке и никак не отреагировала на мое появление.
— Ты не пришла обедать, — сказал я, закрыв за собой дверь. — В чем дело?
