— Ты умеешь убеждать, — Брискар выпустил мою руку, взял со стола мешок, подбросил его на ладони и швырнул на свою койку. — Договорились, фламеньер. Что надо делать?
— Присоединиться ко мне в Фор-Авек. Немедленно. Только надо сделать это незаметно. Наверняка в городе у Дуззара есть осведомители.
— У меня сорок моряков, все отличные лучники.
— Именно лучники мне и нужны. Вместе мы поставим зарвавшихся мародеров на место.
— У тебя есть план действий?
— Точного плана пока нет, только задумка. Теперь, когда ты согласен помочь, я смогу до мелочей продумать, как встретить гостей.
— Знаешь, фламеньер, если бы кто-нибудь мне сказал, что я стану воевать на стороне салардов, я бы зарубил наглеца, — Брискар слабо улыбнулся. — Но ты мне нравишься. И тебя любит моя родственница, так что ты вроде как бы и мне родня. Мы будем готовы через полчаса. Отправляйся на берег и жди нас. Мы присоединимся к тебе, слово капитана Брискара!
Прошло четыре часа с того момента, как Пейре, облаченный, как рыцарь-фламеньер, в моем плаще и с моим щитом за спиной, Домаш, Элика и тридцать воинов сопровождения покинули цитадель. Сделали это открыто, вихрем пронесясь по улицам города на глазах сотен горожан. Возможно, об отъезде шевалье и его отряда на север уже знают в Лосской долине, и Дуззар довольно потирает руки. Это хорошо, очень хорошо. Это значит, что долго ждать нам не придется.
Полмили дороги, ведущей к воротам Фор-Авек с севера, просто идеальное место для засады. Дорога очень узкая, две повозки не разъедутся, справа и слева вдоль обочин — лес, скалы и нагромождения валунов. Тяжелый мокрый снег, наметенный ветром за ночь, очень затрудняет ходьбу. Убежать по такому снегу далеко не удастся. Тщательно, чтобы не оставлять следов, мы с сержантом Ригосом осмотрели место будущего боя.
Надеюсь, что мне хватит людей. У меня под рукой десять арбалетчиков Матьена Ригоса и сорок виари капитана Брискара. Плюс я сам и Лелло. Как только я изложил капитану свой план, он тут же увел своих моряков в лес. Наверняка они уже заняли позиции вдоль дороги. Двух конных разведчиков Ригос выслал в дозор еще час назад. Теперь нам остается только ждать.
— Холодно сегодня, — говорит Ригос, глядя на серое темнеющее небо. — Скоро стемнеет. Долго сидеть в засаде не получится.
— Можешь разрешить людям немного выпить — для храбрости и для согрева. Только не напейтесь.
— Все будет в порядке, ваша милость, не беспокойтесь.
— Нам болтов хватит? — спрашиваю у сержанта.
— Надеюсь, ваша милость, — отвечает Ригос. — Мои парни стреляют хорошо, попусту стрел не тратят. У каждого есть по два колчана, в каждом по дюжине стрел. Так что должно хватить. Если, конечно, на нас тысячная толпа не навалится. Кто его знает, сколько этих хойлов сюда заявится? Только вот…
— Что, Матьен?
— Я насчет виари этих. Вы в них уверены, милорд?
— Как в самом себе.
— Ну, это хорошо, — с явным облегчением говорит сержант. — Тогда пойду я готовиться.
— И еще, Матьен — не упустите Дуззара. Плачу пять золотых за голову этого подонка.
— Будет сделано, ваша милость.
Я возвращаюсь к месту, где меня ждет Лелло с нашими лошадьми. Отсюда дорога видна очень хорошо — белая лента в темных проплешинах непокрытой снегом земли между деревьями. Сегодня, если случится то, о чем я думаю, снег на дороге окрасится совсем в другой цвет, и дай Бог, чтобы не нашей кровью…
— Смотрите, милорд! — вскрикивает Лелло, показывая на дорогу.
В нашу сторону по дороге несутся галопом два всадника. Это наши разведчики. Подскакав ближе, они осаживают коней и кричат:
— Идут!
— Сколько их? — кричу я.
— Много, милорд, очень много!
— Вас заметили?
— Нет, милорд. Кажется, нет.
— Начинается, — шепчу я и надеваю на голову шлем, подаренный сэром Робертом. Сердце начинает биться еще быстрее, во рту появляется противная сухость.
— Лелло, держись рядом, — говорю оруженосцу.
Парень кивает. Я замечаю, что он прячет от меня глаза. Наверное, не хочет, чтобы я видел, что он боится.
— Лелло, — говорю я, — все будет хорошо.
— Да, милорд, — отвечает оруженосец.
Вокруг нас быстро сгущаются зимние сумерки.
Они появились даже быстрее, чем я ожидал.
Безликая, черная людская масса, вытянувшаяся в колонну на зимней дороге, ощетинившаяся острым железом и освещенная десятками факелов. Железом, которым они собирались убивать моих солдат и беззащитных жителей города. Факелами, которыми они собрались жечь дома горожан. Они были еще далеко, но я ощутил их запах, принесенный ветром — вонь заскорузлого мужского пота, дешевой сивухи, смоляной гари и тухлятины.
Запах погрома.
Интересно, Дуззар с ними или…
Колонна приближалась. Уверенно и торопливо. Наверняка эти люди (люди ли?) считают, что их некому остановить.
— Лелло, сигнал! — скомандовал я, хватаясь за луку седла и вставляя ногу в стремя.
Оруженосец поднес к губам мундштук рога. Протяжный серебристый звук пролился в вечерний воздух. И миг спустя нам ответили боцманские флейты виари.
— Au forter a Matra Bei! — закричал я, выносясь на дорогу из нашего укрытия.
