— Всего лишь поздравить тебя с посвящением. В штаб-квартире братства только о тебе и говорят.
— Наверняка не самые лестные для меня вещи, так?
— Скажу честно: кому-то твое посвящение как шило в зад. Но твои друзья — а их у тебя немало, — искренне рады за тебя.
— Спасибо, Тьерри.
— О, не за что! Поскольку ты у нас герой дня, хочу сделать тебе небольшой подарок, — Тьерри протянул мне бархатный тяжелый кошель. — От души, Эвальд.
— Деньги? — Я с недоумением посмотрел на парня. — Ты принес мне деньги?
— Я подумал, что пятьдесят гельдеров тебе совсем не помешают.
— Пятьдесят гельдеров? Черт, да это целое состояние! Я не могу принять такую сумму.
— Поверь, Эвальд, я не последнее тебе отдаю, — Тьерри продолжал протягивать мне кошелек. — Бери!
— Нет, — мне почему-то была неприятна щедрость Тьерри. Этот широкий жест приятеля, но не друга, пусть искренний и по-человечески понятный, будто еще раз напоминал мне, что, несмотря на громкий титул я всего лишь нищий, чудом пролезший в местный высший свет. — Убери, а то обижусь.
— Я понимаю твои чувства, но и ты пойми мои. Ты начинаешь свою карьеру в братстве, и без большого кошелька это будет не так просто. Мы же друзья, а друзья должны помогать друг другу.
— Я не могу принять такую большую сумму. Пятьдесят золотых — это доход с целой марки за год.
— Конечно, ты думаешь, что я, сын очень богатого лорда, который, если называть вещи своими именами, сидит на золоте братства, пытаюсь купить твое расположение, — в голосе Тьерри послышалась горечь. — Но ты неправ, Эвальд. Давай договоримся так: ты возьмешь эти деньги, и если до конца дня тебе не придется их потратить, я приму их обратно без вопросов и обид. Я остановился в гостинице "Благой уголок" в Имперском квартале.
— Погоди, ты что имеешь в виду?
— Всего лишь хочу, чтобы ты принял этот маленький знак уважения. И потом, я был посвящен во фламеньеры еще неделю назад, а на пирушке в честь моего посвящения тебя не было. Так что выпьешь за мое здоровье. — Тьерри улыбнулся и бросил кошель на стол. — Ты знаешь, где меня искать.
Только тут я заметил, что на Тьерри и в самом деле надет рыцарский фламеньерский плащ — точно такой же, какой я вчера получил из рук маршала де Бонлиса. Но эти деньги…
— Мне кажется, дружище, ты чего-то не договариваешь, — сказал я.
— Знаешь, мне и в самом деле пора. Если ты вечером свободен, приходи ко мне в "Благой уголок". Закажем себе по кварте хорошего белого вина…
— О, нет! — При самой мысли, что опять придется пить, я почувствовал себя нехорошо. — Что мне тебе сказать? Спасибо. Я не могу обидеть тебя, но жди — вечером я принесу золото обратно.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — Тьерри слабо улыбнулся. — До встречи, друг мой!
— И что все это значит? — сказал я сам себе, когда Назария вывел Казначея из спальни. — Что вообще за блажь такая?
Помедлив немного, я взял кошель. Золотые монеты выглядели так, будто их только что отчеканили. Щедрый подарок, нечего сказать. Но меня не оставляла мысль, что Тьерри что-то не договорил. Что-то очень важное — и очень неприятное для меня.
— Назария! — крикнул я, ссыпая золото обратно в кошель.
— Да, милорд, — старик замер на пороге с самым чинным видом.
— Что это за напиток?
— Мой рецепт. Немного лимонного сока, чистой воды, мяты, щепотка соли и несколько капель особой травяной настойки.
— Потрясающе. Голова совершенно прошла.
— Рад, что помог вам, милорд.
— Знаешь, я посплю еще немного, — сказал я, откинувшись на подушки. — И прошу, никого больше ко мне не пускай.
— Я бы посоветовал милорду не спать больше. Время уже за полдень.
— Я знаю. И все-таки еще посплю.
Назария не стал возражать. Он вышел, а я растянулся на постели и закрыл глаза. Теперь, когда муки похмелья оставили меня, хотелось думать о чем-нибудь хорошем, приятном, светлом.
О Домино, например. О том, как я найду ее и…
И все у нас будет хорошо.
Мне показалось, что спал я совсем недолго, всего несколько минут. И разбудили меня новые гости.
Визитеров было двое — немолодой усатый господин с глазами навыкате и бульдожьим лицом, одетый в роскошный камзол с пуфами и шелковым красным кушаком, цветные брэ и новехонькие длинноносые ботинки из серого сафьяна, и тощий молодой человек с лицом замученного сессией студента. Усатый держал в руках изящный жезл из слоновой кости, у тощего через плечо висела сумка, набитая свитками.
— Милорд маркиз де Квинси! — Пучеглазый господин отвесил мне самый учтивый поклон. Перед этим он быстрым взглядом окинул мои апартаменты, и я заметил в этом взгляде что-то вроде разочарования и пренебрежения. — Я Кулио Рейс, владелец оружейного дома "Рейс и сыновья", что на улице Двенадцати Праведных мучеников, главный поставщик и оружейный мастер пресвятого братства фламеньеров, в котором вы имеете честь состоять.
— Да? — Я, признаться, не совсем понимал, что у меня в доме забыл этот раздувающийся от чувства собственной значительности господин. — И чего вам угодно?
