И вот, после того, как получили наводку, поляки выдвинулись к месту предприятия… Программа максимум, которую перед ними ставили – ликвидация всей семейки, исключая Андрея, который в походе. Но то – программа максимум за выполнение которой им причитались дополнительные деньги. Минимум же подразумевал ликвидацию Марфы.
О том, что она Плантагенет, а князь Палеолог они слышали, но думали – глупые слухи, что разносят пьяные дураки по кабакам. Мало ли таких гуляет по белу свету? В их понимании что Андрей, что она – обычные выскочки, песья кровь, быдло, что возомнило себя чем-то особенным. И поэтому шли на дело не только за ради денег, но и чести ради. Дабы защитить благородное сословие от грязи, которое туда лезло со своим свиным рылом…
Так или иначе, но поляки отправились в путь. Они шли очень долго, потому что шли очень медленно. Но пришли быстро, потому что было недалеко…
Излучина.
Дуб.
Оборудованная стоянка для лодок на пути в графство.
И пара ушкуев новых там, где их и обещали. А на берегу возня.
Женщина в достаточно богатой одежде не сильно отсвечивая прогуливалась по берегу. Рядом с ней находилось еще две особи женского пола, одетых заметно скромнее. А мужчины суетились – готовили все для перекура и обеденного приема пищи.
– Добра, – кивнул их старший. – Товажише, пощекай е вшистке! Разем! Пошеду![36]
И пришпорив коня первым поскакал вперед.
А за ним и все остальные устремились, выхватывая сабли.
Женщины, как только заметили этих гостей, сразу бросились к ушкуям и, довольно лихо перебравшись через борт, спрятались там. Чтобы кто случайно саблей не задел или стрелой не подбил.
«Мавры» также отступили к ушкуям, но там их ждали копья, с которыми они приняли довольно слаженную оборону. А сквозь их пышные одежды в близи стали просматриваться доспехи. Да и про шлемы они не забыли. Они лежали наготове и их оставалось лишь нацепить, встречая незваных гостей во всеоружии.
Поляки налетели лихо да без толку. Эти рослые чернокожие бойцы уж больно ловко орудовали копьями. Вон как далеко и резко ими тыкали. Из-за чего шляхтичи просто не могли сблизиться для удара саблей. А о копейном бое в таком нападении они как-то и не думали.
Имелись луки со стрелами, но увидев столь беззащитную жертву они ринулись по привычке – в собачью свалку. Дабы уж наверняка кровь пустить. Дабы никто не ушел. А то с этой перестрелкой всякое может приключиться. Теперь же как-то замешкались, растерялись, обескураженные отпором.
Столпились перед чернокожими копейщиками.
Закрутились.
Загомонили, наперебой выкрикивая оскорбления одно другого гаже, дабы негров спровоцировать и порубить их по одному – выскакивающих. Но те не реагировали. Стояли плечом к плечу и держали фронт, ловко орудуя не очень длинными копьями, которые в их руках выглядели куда как длиннее.
– Выглендач[37]! – крикнул один из ляхов указывая саблей на другой берег Упы.
А там выезжали татары из тех самых разъездов. Десятка три.
Так что, броситься в реку, переправиться и уйти у поляков уже не выходило. Посекут. Прямо на выходе из реки и посекут. Где всадники беспомощны, как и пешие.
Поляки как-то синхронно обернулись.
С опушки по этому берегу реки выезжали другие татарские разъезды. Только больше. Уже шесть или семь.
– Сдавайтесь! – крикнул один из командиров, что был с этими разъездами.
– Пся крев!
– Слезайте с коней и бросайте оружие!
– Идь до дупа! Курва!
– Давай! – скомандовал этот командир.
И татары медленно двинулись вперед с довольно угрюмым видом. А в руках у них были отнюдь не сабли, но копья. Которые представляли намного большую угрозу для нападающих.
Завязалась «собачья свалка».
Поляки истово махали саблями, которые мало вреда приносили прикрытым доброй броней татарам. Да и щит тем помогал немало. А те лупили их копьями. Но не кололи, а били наотмашь. Норовя на спине приголубить или по голове. Как дубинками, то есть.
Что сказалось довольно быстро.
Повышибали этих ездоков из седел. А потом еще и отходили, выдав не только «палок», но и отхлестав ногайками.
Все-таки на дело сие пошли не самые именитые и умелые воины, а голь перекатная, которая от разбойников и отличалась только тем, что имела какую-то деревеньку, с которой три шкуры драла. Да имя, которое акромя этой самой братии никто и не ведал. У таких ребят кроме болезненно воспаленной чести ничего и не было более.
Без раненых не обошлось. Но решительное численное преимущество в сочетании с отличными доспехами сделало свое дело. Серьезно задели ляхи только одного. Да и то – по ноге. И ему уже оказывали помощь. Остальные отделались царапинами.
– Ну и кто из вас здесь главный? – поинтересовался тот самый командир, что вел с ними переговоры.
– Я! – с вызовом произнес один из поляков.
– Ты и твои люди обвиняетесь в покушении на убийство княгини Марфы. Кто вы такие и откуда – мы не знаем. Потому вас повесят как простых разбойников.
Поляки загомонили.
