– Ну да, он же с детского сада, наверное, бегает за Аринкой. Ну то есть бегал теперь уже.
– И что, вы близко знакомы?
– Да не особо, Аринка же отшивала его все время. Смеялась, унижала. В общем, в своем стиле. Он, по-моему, на три или четыре года старше нас. Мы в седьмом классе учились, а он в выпускном, все Аринке шоколадки таскал. А она каждую перемену пряталась от него в туалете.
– Боялась?
– Да прям! Просто ржала над ним, динамила.
Ритка чистит картошку, а я думаю, какая интересная вырисовывается картина.
– Помню, приперся пьяный на наш выпускной. В школу. Он-то тогда уже в институте учился. И прямо посреди танцпола давай, короче, падать на колени и просить Аринку выйти за него замуж. Предложение, типа, делал. Аринка такая злая ходила!
Ритка смеется. Я стою к ней спиной, разрезая курицу на кусочки, и она, слава богам, не видит моего лица. Не знаю, какие эмоции проступили на моей физиономии, но явно не самые безмятежные. Друг семьи, значит. И ни слова о своей безответной любви. Вот почему он так рьяно взялся за «дело Аринки», как будто оно лично его касалось, причем больше чем вообще кого-либо.
– Кстати! У тебя же кольцо, которое он ей подарил!
Будь мы в сцене фильма, я бы сейчас отрубила себе палец вместо куриного крылышка. Но вместо этого я замираю, внутренне собравшись, точно кошка, почувствовавшая надвигающуюся свору псов. Но нет, можно расслабиться. Ритка схавает любую, даже самую нелепую, ложь.
– Так это Суханкин ей подарил?
– Да, оно, кажется, очень ценное. Вроде старинное, принадлежало еще чуть ли не Димкиной прабабке. Он его спер у матери и подарил Аринке. Там же, на выпускном. Аринка кольцо взяла, а Димку послала. Мол, это компенсация за то, что он ее опозорил. Димкина мать потом даже звонила Аринке и просила вернуть. Типа, семейная реликвия, все такое. Но Аринка сказала, что знать ничего не знает о кольце, она его не брала и, наверное, пьяный Суханкин его просто где-то посеял.
Ха-ха, классика. Прямо энциклопедический пример Аринкиного стиля.
– А у тебя-то оно как оказалось?
– Да как-то увидела у Аринки в ящике, примерила. Аринка дала поносить. Я даже не думала, что оно такое ценное.
Ага, с рубином-то величиной с пуговицу.
– Понятно. Странно, конечно, я думала, Аринка его давно продала.
Для меня странно другое. Что мешало Суханкину сказать, что он был влюблен в Аринку и что на моем пальце – его кольцо? Зачем он пытался прикинуться, что влюблен в меня? Чтоб подобраться поближе и продвинуться в своем расследовании? А Дашкин намек, что он любит ее и на все ради нее готов? Он тоже пудрит ей мозг? Но ей-то с какой целью? Или переключил свою детскую влюбленность на внешне похожий объект? Может, конечно, он все делает бескорыстно и действительно просто хочет помочь семье, которая для него не чужая.
– Только, Рит, не упоминай об этом кольце, ладно? Я как-нибудь подброшу его в Аринкину комнату, пусть там и остается. А Дашка, когда найдет, сама решит, что с ним делать.
Ага, верну, как же. Делать мне нечего – рисковать из-за кольца, шныряя тайком в Аринкиной комнате? Ну уж нет, подставляться не собираюсь. Пусть лежит где лежит – в коробке из-под обуви, вместе с пачкой долларов и блокнотом в черной обложке. В конце концов, Аринка сама его туда положила.
Когда все было приготовлено: салаты и закуски заняли место в гостиной на праздничном столе, и даже трижды переделанный коктейль из креветок вполне сносно разместился по креманкам, когда будущее горячее, разложенное на противне, ожидало своего часа в духовке; когда минули два часа дома – я приняла ванну, собралась, выпила бокал шампанского с мамой, развеселила ее оптимистичным тостом, в который сама не верила, и развеяла ее обиды на то, что в ее первый разводный Новый год я ухожу к друзьям; после того как были внесены последние штрихи в мой образ: спрей для тела с блестками – на плечи и декольте, крошечную заколку с блестящим камнем – в волосы, помаду «пряная вишня» – на припудренные губы; после того, как я познакомилась с остальной компанией и убедилась, что они адекватные и веселые ребята; после того, как часы пробили двенадцать и наша стряпня была оценена по высшему баллу, а Ванька не переставал сводить с меня восхищенного взгляда – после всего этого я наконец понимаю, что начинаю чувствовать вкус еды и шампанского и можно расслабиться.
Несмотря на то что нас всего-то семь человек, ведем мы себя довольно шумно. Снова втихаря разглядываю новоприбывших.
Их трое: два парня и девушка. К девке я сразу теряю интерес, она та, о ком мальчишки говорят «своя в доску», самый скучный типаж, смесь серой мыши и давалки, которая, как правило, никого из парней всерьез не интересует. Нашу зовут Лера, у нее крашенные перекисью волосы невнятной длины. Она не признает макияж и пришла встречать Новый год в джинсах и растянутом свитере. Свитер, правда, скоро был снят, и под ним обнаружилась грудь семиклассницы, обтянутая простой белой футболкой, без единого яркого пятна.
