К моему удивлению, Диля тут же отвечает, что согласна встретиться, и предлагает кафе в заброшенном парке. То самое, Summertime, где работает Ключница. Диля говорит, что это единственное кафе, которое точно работает утром первого января.
Мы договариваемся встретиться через час.
После душа и кофе мне значительно лучше. Я не спала всю ночь, но сна по-прежнему ни в одном глазу. Выхожу из подъезда и иду вдоль двора, радуясь, что я наконец-то в удобном наряде. Черные джинсы, парка, под паркой – мягкий свитер плюс ботинки на плоской подошве, волосы высушены и собраны в пучок. Я без шапки, но ее с успехом заменяет капюшон. Я уже опаздываю, поэтому иду быстро.
Улица пустынна, и я довольно скоро оказываюсь сначала на Ленина, а потом и перед воротами парка. Они закрыты, но замка нет. Я приоткрываю одну из створок и проскальзываю внутрь. Свежие следы на припорошенной снегом плитке говорят, что я тут не единственная посетительница. И слава богу. Хоть я здесь уже была, но это место по-прежнему пугает и тревожит меня.
Кафе выглядит уютным – особенно снаружи, когда бредешь по заброшенному парку и стараешься не смотреть на скелеты американских горок и карусели, замершие навеки. Так и кажется, что вот-вот среди деревьев мелькнет призрак жонглирующего клоуна или малыша с воздушным шариком. Или блондинки в розовой куртке. А на окнах кафе мигают гирлянды – видимо, украсили к праздникам, и над дверью, как и в прошлый раз, горит фонарь, хотя на улице еще светло. Кто хозяин этого заведения? Почему оно продолжает работать посреди заброшенного парка? Вопросы, ответы на которые я вряд ли получу.
Я подхожу к двери, и внезапно она открывается передо мной, да так резко и неожиданно, что я едва не получаю по носу тяжелой створкой, обитой железом. В проеме, чуть не налетев на меня, замирает девчонка. Я ее знаю. Аня Цуркан, учится в нашем институте на первом курсе, только на другом факультете. Банковское дело. Мы знакомы, но я очень давно ее не видела. И была бы рада не увидеть ее больше никогда. Она и то, что с ней случилось по нашей с Аринкой вине, – наша главная тайна и самая большая проблема.
Я только успеваю подумать: «Что она здесь делает?», как замечаю, что Аня прячет в карман маленький ключик на цепочке. Точно такой же, как был у Аринки. Тот, что я обменяла на коробку с ее секретами.
Аня смотрит на меня с вызывающим презрением, так, что я вынуждена отвести глаза. Она выходит, слегка, но явно специально, задев меня плечом, и идет в сторону ворот. Я вхожу в кафе, погруженная в свои мысли. Значит, Цуркан решила доверить Ключнице свой секрет? Как интересно. Даже страшно. Ее высокомерный взгляд мне не понравился.
Диля уже ждет меня. Она сидит за столиком в глубине – недалеко от барной стойки. Кроме нее, в кафе из посетителей стайка молодежи – студенты колледжа или старшеклассники – заняли стол в центре, пьют кофе.
Я сажусь напротив Дили, бросив взгляд на бар. Ключница на месте, стоит за стойкой, завернувшись в темно-синий шерстяной платок, что-то пишет в толстом блокноте. Ведет запись маленьких ключиков и их хранителей? Записано ли там, что они оставляют взамен ключика? Вот бы посмотреть!
– Эй, ты тут? – Диля машет перед моим лицом ладонью. – С Новым годом! Как отметили?
– Ужасно, – говорю я и быстро рассказываю, что произошло. Диля вскрикивает, услышав о Ритке, но тут же берет себя в руки.
– Значит, будет расследование, – медленно говорит она, когда я замолкаю.
– Да, будет. И я хочу узнать твое мнение – говорить мне про записки, бусы и про то, что я видела этот так называемый призрак?
Диля скрывает лицо в ладонях, трет пальцами лоб – так отчаянно, словно надеется вызвать оттуда, из головы, волшебного джинна, который с помощью трех желаний решит все проблемы.
– Не знаю, наверное, да. Мы же не хотим быть следующими. Может, менты найдут этого урода. Если они свяжут все смерти, то получается, у нас тут настоящий маньяк. А это уже серьезно. Слушай, но кто это может быть? И почему именно наши девки? Ладно – Аринка с Женей одного типажа, но эта твоя Ритка? Она же вообще – как это? Другого уровня. Да и внешности. Я ее видела на парковке в вашей компании. Когда еще Женька к тебе подходила.
Я вспоминаю про дохлую крысу, и платье, горящее у меня во дворе, и про размалеванную физиономию лже-Аринки и решаю рассказать Диле и об этом. Когда я заканчиваю, на ней просто лица нет.
– Ой, хреновые у нас дела, – потрясенно резюмирует она. – Не вздумай ходить к этой Башне. Никому не верь, ни на какие записки не ведись. Лучше вообще не выходи из дома! Это платье – как предупреждение! Он, этот псих, тебя приметил! И да, я считаю, надо все-все рассказать полиции. Пусть ищут. Может, к тебе приставят охрану?
Я усмехаюсь. Очень вряд ли, мы все же не в американском сериале про добрых копов.
– А Ритка-то не получала записок?
– Не знаю, – говорю я. – Мне она ничего не сказала.
Мы молчим некоторое время.
– Как там Радмир? – спрашиваю я не в тему. Хотя может быть, очень даже в тему?
Диля пожимает плечами:
– Я его не видела с Женькиных похорон.
