Я чувствую, как он приходит в бешенство – от бессилия, от того, что не может решить проблему как всегда – грубостью и кулаками. Забыв про усталость и про черноту вокруг, в которую погрузился мой мир с Аринкиной смертью, я прямо блаженствую, глядя сейчас на состояние Макса и на его попытки напрячь скудный мозг и как-то выкрутиться из ситуации.
– Я к тому, что это явно как-то с Авзаловой же связано. С нее началось, Женьку с Риткой она терпеть не могла. Короче, кто-то явно мочит ее врагов. – Он выдавливает жалкие смешки, но никто не поддерживает его тупой шутки.
– А ты не был ее врагом?
– Офигела, что ли?
– Насколько помню из твоего рассказа, ты избил ее незадолго до смерти.
– Давай еще про это иди расскажи! Дура!
– Так, короче, я не собираюсь это слушать… – передвигаюсь поближе к двери. Ванька останавливает меня, вцепившись в рукав.
– Тихо, всё, успокоились все!
Я замираю. Наконец-то он проснулся и вступился за меня. Ванька убирает руку, мимоходом погладив меня по плечу. Этот жест все еще магический. Он продолжает:
– Давайте придумаем, что ментам говорить будем. У нас должны быть общие показания, надо договориться. Может, они уже сегодня кого-то вызовут на допрос.
Я даже не сдерживаю вздоха разочарования, но Ваня ничего не замечает.
– Главное, меня с Риткой не связываем, – бурчит Макс.
– А как она тогда, интересно, оказалась у Ваньки дома? – Я не могу сдержать сарказм.
– Ну скажи, что она твоя подружка.
– Во-первых, с какой радости я должна врать, во-вторых, я уже сказала, что мы не подруги. Сейчас, на допросе.
– Да это ерунда, – Ванька смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Это предварительный допрос, главный будет у следака, когда нас вызовут. Начнут с тебя, скорее всего.
– И там я тоже врать не буду, – отрезаю я и открываю дверь. – Короче, никого прикрывать я не собираюсь. Пока, мальчики.
Я выхожу и иду от машины куда глаза глядят. Внутренний компас пищит, что мой дом в другой стороне, но я не хочу обходить машину и гордо шагать перед ними – в пижамных штанах, заправленных в сапоги на каблуке, в шубке и со всклокоченными волосами.
Ванька все же выходит следом и бежит за мной.
– Подожди! Да стой, Настя!
– Ну что? – Останавливаюсь и поворачиваюсь.
– Я думал, ты ко мне поедешь?
– Я хочу домой. У тебя моя сумка, закинь как-нибудь, пожалуйста.
Он смотрит на меня, водя взглядом по моему лицу, и кажется очень грустным. Глаза будто сразу потускнели. Мне его жаль.
– Так. Понятно. Что это значит?
– Где ты был? Когда я проснулась, когда позвонила Ритка, где ты был?
– Успокойся…
– Твое любимое слово? Меня уже оно бесит! Ритку убили, как я могу успокоиться?! Где ты был?
Он начинает мяться и петлять взглядом.
– Да блин, когда ты легла, мне что-то так неудобно стало перед тобой. Ты у меня в гостях, вместе ночуем, а я тебя оставляю одну. Короче, я сказал Игнату, мол, давай закругляться. Ну он попросил меня отвезти его к знакомым на Муратова. Ну, он не хотел спать ложиться, естественно. Мне неудобно было, считай, и так его обломал. Поэтому повез.
– Пьяный?
– Да недалеко же… На Муратова. Через дворы можно доехать.
– А что тогда так долго ездил?
– Да пока за сигаретами, пока болтали уже возле их дома. Я уже и сам думал, когда, блин, он заткнется. Я переживал за тебя! Еще и телефон забыл. Да просто неудобно перед Игнатом было…
– Это что, твоя главная цель в жизни – сделать так, чтоб всем было удобно? А о своем удобстве ты не думаешь? Почему ты не можешь заткнуть Макса, когда он меня оскорбляет?
– Да он боится на самом деле, вот и психует… Его можно понять…
– Почему ты не мог отправить Игната пешком и остаться со мной? Ритка позвонила, и мы сразу бы рванули туда и успели бы ее забрать! И сейчас сидели бы дома, пили кофе и смеялись бы над всем произошедшим!
Я начинаю плакать.
– Ну, Насть…
– Хватит! Я хочу домой. Я очень устала.
Я снова пытаюсь уйти, но он останавливает меня, хватая за руки. Он выглядит растерянным, и мне вдруг становится смешно. Напоминает Макса с его злостью от бессилия. Тоже не понимает, что происходит: вроде и по плечу похлопал, и успокоиться предложил, а я все не таю и не падаю к нему в объятия.
– Давай отвезу тебя!
– Не надо! Мне надоело выдерживать наезды Макса. И его оскорбления. И что ты его защищаешь все время? Зачем тебе такой друг?
– Ты несправедлива. Ты же знаешь, что он перенес. Он любил Аринку. Он просто не мог сделать ей ничего плохого, да и другим этим девчонкам тоже. Он этого не делал.
– А по-моему, вполне мог. Он агрессивный, тупой и закомплексованный – опасное сочетание! Я, наоборот, как раз таки и думаю: а может, это он? Где он шарахался ночью? Неужели реально пошел домой и лег спать? Если так – ему нечего бояться! Родители обеспечат ему алиби!
– В том-то и дело…
– Ну я так и знала! И ты еще говоришь мне, что он ни при чем? Он поругался с Аринкой – Аринка упала с Башни, он поругался с Риткой – Ритка упала с Башни! Может, он и Женечку в ту ночь видел?
– Он поперся на городскую елку, пил там водку с какой-то левой компанией. До сих пор пьяный сидит. Поэтому и злой такой. А в ночь Женечки он же с нами был. Ты забыла?
