– Смелая девочка. Видела там кого-нибудь?
Ваньку. Мазитова. Эмку-художницу.
– Нет, но на балконе лежало это.
Достаю из кармана нитку жемчужных бус и добавляю:
– В таких же Аринку похоронили.
А может, и нет. Я же сняла их и отдала в чьи-то руки.
– Рита Шарапова говорила по телефону, что ее преследует призрак. Она Аринку имела в виду?
Я молчу, не зная, как далеко заходить в своих откровениях. И думаю о сделке.
– Что вы узнали о смерти Арины?
Он усмехается. Он меня сразу раскусил. Смотрит по-доброму, но в глубине взгляда я вижу холодный ум и полное владение ситуацией.
– Она погибла в районе от полуночи до двух часов ночи с воскресенья на понедельник. Судя по распечатке ее звонков, она могла встретиться в тот день со своим парнем Максимом Назаровым, который звонил ей неоднократно, с еще одним парнем, Радмиром Кантимировым, с которым она регулярно созванивалась последнюю неделю перед смертью. Он, кстати говоря, встречался и с Лебедевой. Родные Авзаловой говорят, что какой-то неизвестный поклонник прислал свадебное платье. Ты, кстати, не знаешь, кто это? Тебе, говорят, подбросили коробку под дверь.
Раздумываю, не сдать ли Суханкина, но пока решаю промолчать.
– Арина и тебе в тот день звонила, но только в час дня. Больше вы не созванивались, что для меня странно, учитывая, какой у этой девушки должен был быть насыщенный вечер. Она ушла из дома в пять часов и гуляла до полуночи. Родителей, кстати говоря, уверяла по телефону, что она с тобой.
– Нет, я была у родственников, у своей тетки, вместе с матерью. День рождения отмечали.
Следак услужливо кивает, мол, он так и думал и полностью мне верит. Это, собственно говоря, правда.
– Во сколько закончили?
– В девять или около того. Матери нужно было в ночь на работу уходить.
– А ты что делала?
– Спать легла, – пожимаю я плечами.
Села пить водку на кухне и страдать о своей несчастной судьбе, ибо план мой провалился, Аринка раскусила неискренность Радмира. Провалится он на допросе, если вздумает врать.
– Ну вот, – разводит руками Булат. – Все, что мы знаем пока об обстоятельствах смерти Арины Авзаловой.
Я молчу. Он хитро улыбается:
– Что, не интересно? Не стоящая инфа, да? Ты и без меня об этом знала?
Молчу, но выдерживаю взгляд. Глаза не опускаю.
– Ладно, карты на стол! – говорит он весело. – Так и быть. У Аринки твоей тем вечером был половой контакт. Незадолго до смерти.
У меня перехватывает дыхание. Что? Я, наверное, меняюсь в лице, потому что по самодовольной роже следака понимаю, что он видит силу произведенного эффекта.
Радмир? Макс? Кто-то третий? Мысли в голове начинают кружиться с лихорадочной быстротой. Эмка говорила, что Аринка осталась на балконе после их разговора, словно у нее была назначена еще одна встреча. С кем она умудрилась переспать?
– Вижу, для тебя это неожиданность.
– Да уж, – бормочу я.
– Жаль. Думал, ты можешь нам помочь. Расскажешь теперь, что тебе известно?
Я глубоко вздыхаю, на секунду отодвигая принятие важного решения, и говорю:
– Этот призрак. Он точно есть. Вернее, кто-то, кто выдает себя за Аринку. Я тоже его видела.
Рассказываю про парковку перед боулингом в ночь смерти Жени. Про горящее в ночи платье и размалеванную улыбающуюся рожу. Про розовую куртку и ноги в колготках. Про белые, слегка подкрученные пряди волос, спускающиеся вперед, на грудь. Сама не замечаю, как начинаю дрожать и плакать, вспоминая об этом. Следак протягивает мне бумажную салфетку и спрашивает, не хочу ли я воды.
Мне хочется выпить чего-нибудь покрепче.
До дома я еду на троллейбусе, страшно замерзнув в этой едва прогретой железяке. Зато успеваю все обдумать, правда, так и не придя ни к какой более или менее логичной мысли. Кто соврал? Радмир? Макс? Кто-то третий? Но кто еще может быть замешан в этой истории, с кем Аринка еще могла успеть повидаться за тот долгий-долгий день, в конце которого она поставила жирнющую точку, упав с Башни? Я чего-то не знаю, здесь недостает последней, завершающей детали.
Полная смятения, выхожу из «рогалика» и иду по улице еще пару десятков шагов – до переулка, ведущего в мой двор. Здравствуйте, хрущобы! – грязно-белые обшарпанные дома, узкие обледенелые тропки и сосульки до третьего этажа. Отличный антураж для моего затяжного траура.
Каникулы проходят безрадостно и сонно. Несколько попыток поговорить с Ванькой, но каждый раз я вынуждена заканчивать разговор первой, придумывая отмазку в духе «хочу спать», «мать просила помочь с ужином», «у нас в гостях тетка с племянницей», и выходить из машины, едва ли не морщась от короткого прощального поцелуя. Он приглашал в кино, в сауну, на турбазу – и каждый раз я спрашивала, будет ли там Макс? И каждый раз он отвечал – да. Я отказывалась в надежде, что до него наконец дойдет: я хочу встречаться с ним, а не с его компанией друзей, тем более с Максом.
– Вам нужно поговорить и разрешить все свои недопонимания! – говорит Ванька, когда в очередной вечер мы сидим в «Камри» во дворе моего дома. Я думаю, что не прочь была бы сейчас покататься по ночному городу или заехать в кофейню.
