Итак, буквально два дня назад снова всплыла история Цуркан – по крайней мере, в моей памяти! – как виновник торжества тут как тут. Совпадение? Не думаю. В какую-то секунду подумываю плюнуть и идти домой, проигнорировать посланника, посланницу и их послание. Но потом любопытство все же берет верх.
Спускаюсь на этаж ниже и захожу в деканат. В приемной никого нет, секретаршу где-то носит. Стучусь в правую дверь, выжидаю пару секунд и захожу.
Мазитов стоит у окна, но сразу поворачивается на шум открывшийся двери.
– Здравствуйте, – говорю я. – Вызывали?
– Закрой дверь! – бросает он грубо.
Немного помешкав, подчиняюсь. Начинаю жалеть, что я не послала всех к чертям и не уехала домой.
– Ближе подойди, – говорит он чуть тише и, как мне показалось, ласковей.
Тревога нарастает. Делаю пару шагов от двери к центру кабинета. Он обходит стол и оказывается передо мной. В следующее мгновение хватает меня за плечи и толкает – теперь я прижата к стене, а он нависает сверху, вцепившись в меня, точно коршун в мышь.
– Чего ты добиваешься, а? Чего добиваешься?
– Ничего, – бормочу я, понимая, как внутри нарастает паника.
– Тоже вздумала меня шантажировать? Как твоя Авзалова? Тоже на бюджет захотелось, а?
– Н-нет…
– Ну я ей быстро крылья подрезал, хочешь так же?
– Ринат Амирович, я не знаю, о чем вы! Я никого не шантажирую!
– Приходил твой дружок! Расспрашивать меня вздумал, сученыш! Сказал, что это ты дала информацию и ко мне отправила!
– Какой дружок?
Мазитов не ослаблял хватки, и я чувствовала, что от страха, запаха пота и резких духов вот-вот грохнусь в обморок.
– Не знаешь, кого ко мне отправила? Рыжий заморыш!
Ах ты гад, Суханкин! Ну ты мне за это ответишь!
– Никого я не отправляла! Вы о Диме Суханкине говорите, так он сам собирает всякие сплетни про Аринку, ходит и всех расспрашивает! Я тут ни при чем. Пустите меня!
Он какое-то время изучает меня взглядом, прищурив глаза и скривив губы. Более мерзкой рожи я в жизни не видела. Потом он наклоняется и шепчет мне в ухо:
– А про вечеринки у меня дома и про девочек кто ему рассказал? А? Кто?
Вот это Суханкин! Я явно его недооценивала. Ведь и правда, своими топорными методами практически распутал весь клубок!
Я чувствую дыхание Мазитова на своей шее и боюсь, что он ее вот-вот перекусит.
– Я… я не говорила, – бормочу я, но мне кажется, ему все равно. Его рука отпускает мое плечо и спускается вниз – сжимает грудь, ползет ниже и останавливается на бедре. От неожиданности я даже не пытаюсь вырваться.
– Девочки, девочки, – продолжает шептать он. – Я ведь предупреждал. Я ведь говорил твоей Авзаловой – не вздумайте использовать то, что знаете. Авзалова не послушалась, ты не послушалась… Но я ее наказал. Показать как?
Рука начинает пробираться под платье, и я прихожу в себя.
– Нет! – кричу я и отталкиваю его, но эффект от моего толчка незначительный – это как толкать огромный куль с мукой. – Пустите!
Извиваюсь, пытаясь вырваться, и в какой-то момент мне это удается, но он тут же перехватывает меня за талию и наваливается сзади так, что я под его весом двигаюсь вперед, к столу. Визжу, но визг получается коротким – он зажимает рот ладонью. В фильмах обычно в этот момент жертвы кусают руку, но я, сколько ни щелкаю зубами, не могу добраться до мякоти его мерзкой ладони.
Под давлением его туши падаю лицом на стол, больно ударившись о столешницу. Он прижимает ладонью мой затылок, но рот свободен, и я кричу.
– Помогите! Помогите! Отстань от меня!
В ужасе чувствую, как он раздвигает мне ноги, и понимаю, что я совершенно, абсолютно беспомощна и, сколько ни ори, ни бейся в его руках, вот-вот случится неизбежное.
И тут я вижу кое-что на столе. Из стопки папок выглядывает фиолетовый край ежедневника – яркий, настырный, притягивающий взгляд. Я вижу и черные пружины, которыми он скреплен, и даже хвост золотой рыбки, которая на нем изображена. Аринкин дневник.
В следующую секунду понимаю, что он стаскивает с меня колготки. В панике барахтаюсь, лягаюсь, но хватка не ослабевает. Левой рукой дотягиваюсь до настольной лампы на тяжелой металлической подставке и, собрав силы, бью наугад, закидывая руку за голову.
Он вскрикивает и отшатывается, я тут же взвиваюсь, как пружина, и наконец поворачиваюсь. Мазитов стоит, согнувшись и держась за голову. Бью снова, удар приходится по спине, швыряю лампу и бегу прочь из кабинета.
Уже возле двери чуть не падаю от страха, что она может быть заперта, но нет. Кажется, что вожусь с ручкой нестерпимо долго, но буквально через секунду я уже в приемной. Со всех сил бегу из пустой приемной в коридор, по лестнице, в фойе.
Внизу немного успокаиваюсь, понимая, что вряд ли он будет меня преследовать и тащить обратно прямо посреди института. Но фойе выглядит пустым и страх от пережитого слишком велик. Понимаю, что моя сумочка вместе с номерком и телефоном осталась в кабинете Мазитова, валяется на полу, после того как выпала у меня из рук.
