Но у меня нет времени на раздумья. Он может пойти за мной, может приставить мне нож или пистолет к боку – так, чтоб окружающие не заметили, и заставить идти за ним. Заставил же он как-то Ритку выйти из подъезда и пойти на крышу Башни.
Я захожу в гардеробную и иду к куртке, не обращая внимания на вопли технички.
– Я потеряла бирку, потом заплачу за нее.
Она хватает меня за руку, но я резко вырываюсь и бегу из института, одеваясь на ходу.
Морозный воздух немного отрезвляет, но я все еще чувствую, как внутри плещется огромная волна страха. Спускаюсь с крыльца, еле перебирая дрожащими ногами, точно младенец, который едва научился ходить.
Мысли в голове мечутся, как рой ос в потревоженном улье. Пытаюсь сформулировать выводы, но не могу уцепиться ни за одну ниточку, все мои инстинкты – в том числе и инстинкт познания! – направлены сейчас на одну цель – убежать подальше от опасности. Оглядываюсь, проверяя, не идет ли он за мной. Проходя через крошечную институтовскую парковку, слышу, как меня окликают, но я слишком возбуждена, чтобы останавливаться. Мое имя кричат громче, слышу скрип шагов по снегу и останавливаюсь.
Суханкин.
Десять минут назад я мечтала ему врезать, но сейчас даже рада, что он попался на моем пути.
Он между тем подходит ближе и внимательно меня разглядывает. Подозреваю, что сильно взлохмачена, а по щекам размазана тушь, хотя я даже не помню, в какой момент плакала.
– Что с тобой? Тебе плохо? Ты в порядке?
Я вытираю щеки и неожиданно – по крайней мере, осознанно! – начинаю реветь. Он обнимает меня, и, хотя это не вызывает во мне приятных эмоций, я его не отталкиваю.
– Отвезти в больницу? Тебе плохо?
– Все в порядке! Можешь до дома подбросить?
Высвобождаюсь из объятий, но позволяю придержать себя за руку и довести до машины. Как же я рада оказаться внутри старушки «Шкоды», которая домчит меня домой!
Дима садится на водительское кресло и заводит мотор. Ждет, пока машина прогреется.
– Что случилось-то?
За те пять минут, что я пробыла в кабинете Мазитова, я получила слишком много информации, чтобы она удержалась в моем сознании. Это все равно что пытаться унести сушеный горох в потрепанном мешке и не растерять половину.
К тому же Суханкину и так много чего известно, не к Ваньке же идти с этим и не к Радмиру!
– Кажется, это Мазитов.
Он смотрит на меня с непониманием.
– Ваш препод? Что он сделал?
– Убил девчонок! Да, я почти уверена, что это он.
Снова подкатывают слезы, и сколько ни пытаюсь их сдержать, парочка просачивается наружу. Суханкин разглядывает внимательно мое лицо и молчит несколько секунд. Потом опускает голову.
– Я так и знал! Прости, что не предупредил! Он тебя обидел?
– Обидел? Дима, ты слышишь, что я говорю? Он убийца! Я видела у него на столе дневник Аринки! Оттуда он выписывал все слова, копировал ее почерк в записках! Она его шантажировала из-за вечеринок, и он ее убил. Видимо, понравилось! Я читала, что такое бывает. Психопаты входят во вкус и уже не могут остановиться!
– Да, я знаю… Про эти вечеринки. Думаешь, Аринка его шантажировала?
– Уверена! Он мне сам сказал!
Дима не отвечает, трогается с места и выезжает с парковки в переулок, а затем на улицу Ленина. Но едет в противоположную от моего дома сторону. Заметив мой взгляд, говорит:
– Надо решить, что делать, прокатимся пока по городу. А что за записки?
Объясняю в двух словах.
– Какого черта ты сказал Мазитову, что это я тебя к нему отправила?
– Извини. – Он бросает виноватую улыбку. – Он настойчиво спрашивал, как я узнал, что Аринка с ним связана, и я брякнул первое, что пришло в голову.
– Как ты-то узнал про эти вечеринки?
– Они написали. Помнишь, я говорил про объявление в интернете? Обе девочки, которых он изнасиловал, написали мне. Аня Цуркан и вторая, вернее, первая. Наташа, кажется, зовут. Не помню. Козел паршивый! – Он стукает кулаком о руль так неожиданно, что я вздрагиваю. Но да, похоже на правду. Аня явно хотела рассказать о своей боли миру. Только почему просто не пойти в полицию?
– Кстати, я выяснил, что у Мазитова есть квартира в Башне. Там он их и поджидал.
Точно. Как я могла об этом забыть, мы с Ваней встретили его там, когда я нашла бусы. Точно! Все сходится, сомнений у меня больше нет.
– Надо ехать в полицию, – решаюсь я наконец. Суханкин отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.
– Уверена?
Если честно, не особо. Мазитов – мразь, насильник, но психопатом и маньяком-убийцей он не выглядит. Слишком много пороков для одного флакона. Но как сомневаться, если я сама на себе все испытала? Слышала своими ушами?
И черт, я же своими глазами видела Аринкин дневник!
Дима болтает что-то про тварей преподов, которые почуяли власть и думают, что им все можно, но я пропускаю мимо ушей его спич.
Аринкин дневник. А как Мазитов его добыл? Не так-то просто преподавателю проникнуть в квартиру Аринки. Он мог зайти туда на похоронах, но ведь дневник пропал до! Предположим, что он спер его в институте, когда Аринка легкомысленно оставила его на парте или даже забыла в мазитовском кабинете. Но зачем он ему вообще сдался?
