Ванька сплевывает – то ли запыхавшись из-за пламенной речи, то ли демонстрируя презрение.
– Поехали, братан!
Макс повисает у него на плечах и толкает в сторону машины.
– Бабы того не стоят. Все они твари. Скажи мне, кто твой друг, как говорится…
Ванька прожигает меня взглядом и дает себя увести.
Не хочу стоять тут и провожать глазами его отъезжающую машину. «Настенка-собачонка». Тем более видок у меня еще тот. Пока они усаживаются – Максу это действо дается с трудом – иду к подъезду. Слышу за спиной голос Суханкина:
– Вы чё, блин… Как так-то? Кто за машину будет рассчитываться?..
– Давай поплачь! – гогочет Макс.
Даже знать не хочу, чем закончится этот диалог. Достаю ключи и захожу внутрь. Дверь, заторможенная морозом, медленно закрывается за мной, и в самый последний момент в подъезд просачивается Суханкин.
– Пипец… придурки… найду – убью…
– Так чего искать – вон они, еще не отъехали, – говорю не оборачиваясь. Он ползет за мной, нас разделяет лестничный пролет.
– А?
Не отвечая, захожу в квартиру, снимаю его куртку и сую ему прежде, чем он успевает переступить порог. Он смотрит на меня сначала непонимающе, потом обиженно:
– Выставляешь меня? Можно хоть стакан воды?
– Дима, извини, мне сейчас не до стаканов воды. Из-за нашей встречи у меня теперь куча проблем. Купишь себе воды в киоске.
– Вообще-то из-за тебя мне тачку разбили!
– Мне очень жаль, что так вышло. Ничего не забыл? Телефон, ключи?
– В кармане…
– Отлично, пока.
Я захлопываю дверь, закрываю замок и, громко топая, ухожу на кухню. Через секунду раздается трель звонка, потом тяжелый стук, мне даже слышится, что он зовет: «Настя!» Не реагирую. Наконец вижу, как он выходит из подъезда, смотрит на окна. Отхожу вглубь, чтобы не встречаться с ним взглядом. Когда я снова подхожу к окну, его машины уже нет. От недавней жаркой разборки не осталось и следа.
Я долго сижу за столом, на своем любимом месте. Я не включаю свет и жалею, что в холодильнике нет водки. Хотела бы я сейчас напиться вдрызг! Может, Аринка снова пришла бы со мной поболтать. Но мать в свои выходные допила бутылку.
Несколько раз хватаюсь за телефон, начинаю набирать сообщение Ваньке, потом стираю, захожу в список контактов, смотрю на его номер. Но не звоню. Блокирую экран и откладываю подальше от себя.
В очередной раз выглянув в окно, замечаю во дворе толпу подростков и среди них нашего горе-шпиона. Злость буквально подкидывает меня с места, решаю положить этому конец раз и навсегда.
Спешно одевшись, выхожу в подъезд и спускаюсь вниз. Но на площадке между этажами – той, где почтовые ящики, – что-то привлекает мое внимание. Я останавливаюсь. Из щели ящика с номером моей квартиры выползает ярко-розовая змейка. Подхожу ближе и понимаю, что это тонкая атласная ленточка. Набираю код на замке и открываю дверцу. Внутри другой конец змейки обернут вокруг сложенной в квадрат записки.
«Ванька!» – мелькает в голове. Он хочет помириться и зовет меня на встречу.
Дрожащими пальцами разворачиваю письмо.
«Эй, Сластена, не скучай! встретимся, покурим? тот самый балкон. Башня. Жду сегодня в 20. Арина».
Снова за столом. Записка белеет в сумерках прямоугольником размером с плитку шоколада. Снова и снова перечитываю текст и пытаюсь вразумить себя голосом Дили.
Кто-то пугает меня, подписываясь Аринкиным именем. Кто-то, кто очень хорошо нас знает, кто слышал, как Аринка называла Лебедеву каракатицей, а меня – Сластеной. И это ее вечное «не скучай!».
– Не скучай, – шепчет Аринка, когда я, задумавшись о чем-то своем, перестаю писать лекцию и пялюсь в окно.
– Не скучай! – звучит над ухом в читалке, где я готовлюсь к семинару.
– Не скучай! – прощается Аринка, когда мы расходимся в разные стороны, спустившись с институтского крыльца.
Конечно, куча народу могла это услышать и запомнить. Но что за псих решился писать письма от имени Аринки? Изучил ее почерк и речевые повадки? Лебедева получила записку в день своей смерти. Ей угрожали, но в тексте не было никаких намеков на встречу.
Я представляю, как захожу на общий балкон Кричащей Башни. Глубоко внизу белеет парковка перед боулингом, занесенная снегом. Все теряется во мраке. И кто-то с силой толкает меня вперед. Земля начинает стремительно приближаться…
Нет, идти, конечно, не стоит. Женя расплатилась за это своей жизнью.
В половине восьмого выхожу из подъезда. До Башни решаю дойти пешком и хорошенько все обдумать. Получается плохо, мысли все время перескакивают на Ваньку, Суханкина, нашу разборку.
Пытаюсь продумать какой-то план действий, но в итоге все сходится к тому, что решаю не подниматься на балкон Башни. Я просто постою внизу, огляжусь. Так безопасней – быть на земле, чем над ней. А что касается Ваньки – может, это и к лучшему, что он для меня потерян. С ним все стало гораздо сложнее.
