Пытаюсь представить себя на месте Аринки. Вот она приехала со свидания. С шикарного свидания – мужик ее мечты, вручив огромную кучу роз, свозил ее на ужин в лучший ресторан. Он оставил ее у подъезда, они, возможно, даже поцеловались. Аринка (по словам Макса) не торопилась заходить. Она подождала, пока отъедет Радмир, закурила – закурила! При Радмире Аринка, естественно, тоже воздерживалась от сигарет, и само собой ей смерть как хотелось затянуться, да тут еще и возможность спокойно, покуривая, обдумать прошедший вечер. Она курила перед подъездом! На фига ей потом тащиться к Башне? Ладно, продолжим. Итак, Аринка курит, представляя безоблачное будущее с Радмиром. Тут появляется Макс, они бурно ссорятся, он дает Аринке по мордам и уходит. Интересно, куда делся букет? Может, она где-то возле подъезда его бросила? Ну да бог с ним. Так вот. Почему Аринка потащилась к Башне? Какой черт ее туда дернул?
Я вхожу в подъезд. Уже знакомый затхлый запах заставляет сморщиться. Пахнет пылью, примитивным варевом, кошачьей (хочется думать, что кошачьей) мочой – в общем, стандартный запах подобных мест. Мне страшно ехать в загаженном дребезжащем лифте, так что я начинаю подниматься по щербатым ступеням. Путь неблизкий, так что лучше не торопиться и выбрать размеренный темп. На мое счастье, в подъезде тихо, кое-где даже горят лампочки. Видимо, еще рано для местной тусовки.
Когда я дохожу до пятого этажа, попадаю в темноту. Так же шла тут Аринка в тот вечер. Что она чувствовала? С какими мыслями поднималась сюда? Улыбаясь и мурлыкая песенку, полная уверенности, что завтрашний день наступит, солнце будет светить для нее, а все проблемы разрешимы? Или сосредоточенно отсчитывала ступени, строя в голове очередной сложный план, с помощью которого она выпутается из своих многоугольников? Или в отчаянии роняя слезы и думая, как висельник перед казнью, о последней сигарете? Думала ли она о том, что эти грязные лестницы станут для нее персональной «зеленой милей»?
Света не предвидится, и темнота буквально поглощает меня с головой, а тишина – оглушает. Я слышу свое сбивчивое дыхание, шорох бесконечных шагов. Придерживаюсь кончиками пальцев за перила, которые ведут меня, как нить волшебного клубка сказочную Аленушку. Отпустишь их, оступишься – потеряешься во мраке. Я точно все еще иду по лестнице в Кричащей Башне? Я сбилась со счета и не знаю, какой прохожу этаж. Может, Башня стала реальной башней с бесконечной винтовой лестницей, уведшей меня в какой-то параллельный и очень страшный мир. Мне кажется, я слышу шаги за спиной. Я в панике останавливаюсь. Прислушиваюсь, стараясь унять собственное хриплое дыхание. Внизу определенно кто-то есть, но я стараюсь себя успокоить. В конце концов, это жилой дом. Да, но почему не хлопают двери, не слышно ничьих голосов? Ничего, кроме этих едва слышных, неритмичных – крадущихся! – шагов? Страх нарастает и буквально подталкивает меня в спину. Мысли носятся в голове, как тараканы при включенном свете. Я в ловушке: вернусь назад – встречусь с крадущимся, рвану вперед – попаду на балкон, с которого один путь – к подножию восточной стены.
В глаза брызгает свет.
На площадке, где я замерла, точно суслик, стоит мужик в старых трико и клетчатой рубашке, который только что включил лампочку на этаже. Над ее тусклым светом цифра десять. Темнота рассеивается, будничный мужик прогоняет мистицизм и бросает на меня хмурый взгляд.
– Здравствуйте, – бормочу я.
Он отвечает:
– Здравствуйте, – и уходит по коридору, возвращаясь в свою квартиру.
«Может, это не мужик, а Харон на этой лестнице-Стиксе», – думаю я в духе своих панических мыслей. Но свет подъездной лампы, озаряющий надписи в духе «Наташка – шлюха», растворяет мои переживания. Я больше не слышу шагов, зато внизу кто-то громко переругивается и смеется.
Полумрак становится иным. Прохладным, синим. Это общий балкон на двенадцатом этаже гостеприимно распахнул двери и впустил в подъезд немного зимней ночи. Лестница заканчивается. Слева и справа от меня раскинул крылья длинный коридор. Впереди, после короткого прохода, я вижу кусочек звездного неба. Обе створки распахнуты настежь, будто любезно приглашая меня выйти.
Я делаю несколько шагов, и тут на меня накатывает запах. Тяжелый цветочный запах, в котором смешались самые густые парфюмерные ароматы: розы, пачули и жасмина. Такие духи идут не каждой женщине. Из меня, например, они сделают даму полусвета, из Ритки – сорокалетнюю бухгалтершу, из Лебедевой – проститутку, из Марьки – трансвестита. Такой аромат может носить только одна из нас. Та, которая любила, чтоб аромат тянулся за ней, как шлейф за королевой. Мне кажется, что она сейчас встретит меня на этом балконе.
Справившись с наваждением, я делаю еще несколько шагов и выхожу в ночь.
