Диля брезгливо отодвигает свою кофейную чашку от бус, которые я высыпала из горсти прямо перед ней.
– Почему гадость-то? – Я аж слегка обижаюсь.
– Ну получается, этот псих снял их с покойницы!
– Ой, да ладно тебе! Просто купил похожие, в любом магазине бижутерии есть такое «жемчужное» ожерелье.
Диля недоверчиво пожала плечами:
– Если этот психопат пишет записки от лица Авзаловой, то что ему стоит откопать ее и…
– Лучше не продолжай!
От ее слов веет могильным холодом, я буквально чувствую, как по плечам проходит озноб и начинают мерзнуть пальцы. Воображение неумолимо рисует полуистлевший труп с белыми паклями, закрывающими то, что осталось от лица, сидящий в свадебном платье за столом в моей кухне. Если я увижу такое, то сама побегу на балкон Башни и брошусь вон.
Диля между тем переключает внимание на записку, вглядываясь и перечитывая ее снова и снова. Рядом лежит вторая – написанная Женечке.
– Слушай, даже паста одинаковая! Ну что ты за дурища, как ты могла пойти на этот балкон, когда знала, что происходит?
– А я, по-твоему, знаю, что происходит? – саркастически отвечаю я.
Мне почему-то приятно от ее «дурищи» и панибратского отношения. Наконец-то передо мной человек, с которым можно не кривляться и манерничать, а называть вещи своими именами.
Мы сидим тут уже почти час и допиваем вторую чашку кофе. Сразу после пар я отправилась в «нашу» пиццерию, дошла пешком минут за пятнадцать. Диляру пришлось ждать еще пятнадцать минут. Она приехала на своей машине – белая «Киа Рио», довольно потрепанная, но все равно девушка на машине в моих глазах всегда смотрится эффектно. Да еще Диля с ее экзотической внешностью и длиннющей косой, перекинутой через плечо на грудь. И именно эту косу сейчас нервно терзают тонкие пальцы сплошь в тонких же золотых колечках.
– Он написал записку Жене, а потом она умерла.
– Мы точно не знаем, что там с ней произошло. Я видела Лебедеву в тот вечер. Она была пьяна в дрыбаган. Может, Радмир что-то сказал ей, может, черти потащили – но не обязательно, что ее кто-то столкнул.
Я осекаюсь, вспоминая силуэт в свете фонаря – белые пряди, розовая куртка. И взмах руки, привет, предназначенный для меня.
– Давай будем действовать как сыщики в детективных романах. – Я пытаюсь придать голосу рассудительность и спокойствие. – Факты таковы: есть некто, кто хорошо знает Аринку и ее жизнь: проблемы, окружение, знает, кто друг, кто враг. Знает манеру общаться и места, где она бывала. Кучу разных деталей, вплоть до розовых ленточек, которые она использовала в качестве закладок! Этот человек был на ее похоронах и видел на ее шее жемчуг. Он знает, где я живу. Он постоянно находится где-то рядом, раз умудрился подбросить записки!
– Ты забыла еще кое-что: он знает не только жизнь, но и ее почерк! Вот от чего мы должны отталкиваться. Может, он взял какую-то ее тетрадь? Может, она давала кому-то лекции или…
– Дневник! – кричу я и тут же зажимаю ладонью рот.
– Что? – Диля подается вперед, и выбившаяся прядка темных волос лезет в чашку с капучино.
– Дашка сказала, что пропал дневник Аринки.
– Что за Дашка?
– Ее сестра.
– Так, может, это она их пишет? Не может смириться со смертью сестренки, нашла дневник, написала всем записки, впечатлительная Женька напилась и полезла на Башню… Или эта Дашка вычитала в дневнике обо всех Аринкиных врагах – а Женька, я уверена, первая в списке, и решила отомстить…
– Ну нет, Дашка на такое не способна!
Я откидываюсь на спинку диванчика, скрещивая руки на груди, и задумываюсь.
Аринкин дневник. Блокнот с золотой рыбкой на обложке. Я хорошо его помню – ведь это я его ей подарила, в один из первых дней учебы. Она не писала там ничего серьезного, я пару раз заглядывала. Расписание. Пометки, короткий список планов: домашка, старостные дела. Комментарии к тратам. Иногда мы там даже переписывались, прямо на страницах – она писала мне вопрос и двигала раскрытый блокнот в мою сторону для ответа. И разумеется, там мелькали и Сластены, и каракатицы, и «покурим», и «не скучай».
– Да, как будто все сходится, – говорю я наконец. – У психа, который пишет нам эти писульки, Аринкин дневник.
– Но как он его взял?
– Да я даже представить не могу, кому могло прийти подобное в голову!
– Давай пока забудем про причину и просто подумаем, кто мог это провернуть. Над мотивами пока не будем ломать голову.
Конечно, проще всех это было сделать Дашке. Обыскать комнату и забрать дневник – да, вполне в ее духе, и бровью не поведет, заморачиваясь на тему нравственности поступка.
– Кроме Дашки, никого не могу представить. Макс? Мы у Аринки дома были в субботу, накануне ее смерти. И Макс, и я, и Ванька, и еще пара друзей… Впрочем, она могла его просто потерять. Он не представлял для нее никакой ценности, понимаешь? Это просто ежедневник для расписания и дурацких заметок. Никаких сердечных тайн она там не хранила!
– Его могли забрать в институте?
– Могли. Обычно мы просто кладем вещи на парту и идем шататься по коридору или в столовую, пока пара не начнется. Даже сумки оставляем. Я обычно только телефон беру. Аринка тоже.
