Мне показалось или в голосе слышится горечь? Похоже, она не особо радовалась выбору Лебедевой. Мне хочется узнать больше об этом, об их отношениях, но я не решаюсь расспрашивать. Может, потом, если мы будем и дальше общаться. Интересно, она знает, что связывает нас с Радмиром? А если спросит, что мне ответить? Но, к счастью, она не успевает ничего спросить – мы слышим хруст снега буквально за спиной, и обе резко оборачиваемся.
Художница. В ее руках зажаты еловые ветки.
Какое-то время мы пялимся друг на друга, потом она обходит нас с видом хозяйки этого места и идет к остаткам разоренного алтаря.
– Это кто? – шепчет мне Диля.
– Одна знакомая, Аринкина фанатка.
– Серьезно?
Мы наблюдаем, как мелкая пытается пристроить ветки у стены, укладывая их и так и сяк.
– Это она собрала здесь этот… поминальный скарб.
Я принимаю неожиданное решение и поворачиваюсь к Диляре:
– Слушай! Я давно собираюсь с ней поговорить, ты не обидишься, если попрошу тебя оставить нас с ней наедине?
Диля выгибает бровь и выглядит не очень-то довольной.
– Хм! Ну ладно! Я давно уже должна быть дома!
– Не обижайся, о’кей? Это может помочь нашему «делу». – Я выразительно киваю. – Если узнаю что-то важное, позвоню. Вообще, давай держать связь.
– Договорились. Пока!
Она уходит, а я иду к Эмке. Мне придется испачкать сапоги. Прямо у основания дома есть полоска асфальта, именно на ней и расположилась Эмка со своими ветками.
– Привет! – говорю я громко и действительно, как мне кажется, приветливо. Эмка не реагирует.
– Эй, я к тебе обращаюсь!
Все еще сидя на корточках, Эмка поворачивается и поднимает на меня взгляд.
– Что тебе нужно?
Я подхожу еще ближе и возвышаюсь прямо над ней. Мы с Башней буквально зажали ее между собой.
– А тебе?
Она смотрит искоса и продолжает сидеть.
– О чем ты?
– Она тебя обманула, унизила, обворовала, в грош не ставила твои чувства, а ты ей елки с игрушками таскаешь?
Эмка оставляет ветки в покое, медленно поднимается и поворачивается ко мне. Я вижу каждую затяжку на ее полосатом шарфе, различаю блестки, осыпавшиеся с век на щеки, вижу трещины на ее затертой кожанке.
– Ты ничего не знаешь, – отвечает она.
Примерно такого диалога я и ожидала, поэтому не сдаюсь.
– Ну так просвети меня. А то все что-то знают, что-то видели, что-то слышали, кроме меня, дуры непутевой. Расскажи, будь так любезна. Глядишь, вместе будем тут памятник ей вытесывать.
Эмка молчит, кривит губы, будто удерживаясь от плевка, и мерит меня взглядом. На моем лице – насмешливая улыбочка.
– Так я и думала, дорогая. Ни хрена ты не знаешь, просто внимание решила привлечь. Хайпануть на Аринкиной смерти. Это я ее лучшая подруга и останусь ею на веки вечные, хоть ты целый еловый лес тут посади. Я, а не ты в центре внимания. Ко мне приходят за ответами – и Аринкины родные, и ее друзья, и ее враги.
Я слышу, как она начинает дышать чаще. Словно еще мгновение – и гнев превратит ее в дракона, пышущего огнем.
– Я знаю все: что она чувствовала, что она думала, что она планировала, о чем мечтала… Все! А ты тут просто говоришь пафосные фразы и нагнетаешь атмосферу, пытаясь привлечь внимание к своей никудышной особе. Но мой тебе совет: лучше попробуй сделать это проверенным способом: набухайся в клубе и раскрути над головой лифчик!
Я поворачиваюсь и иду прочь, но через мгновение дожидаюсь нужного эффекта. Эмка кричит мне вслед:
– Я была с ней на этом балконе!
Мои губы расплываются в улыбке, я останавливаюсь и не тороплюсь поворачиваться, беру эмоции под контроль. Я знала это, дорогая, я знала.
В тот день Эмка увидела Аринку на аллейке, разделяющей боулинг с его парковкой и дорогу – проспект Октября. Эмка сидела на скамейке со своими подружками, было уже поздно, около девяти вечера. Она заметила Аринку еще издалека – ее силуэт: стройные ножки в сапогах на высоком каблуке, облегающая курточка, длинные волосы, нервная походка.
Она уже почти прошла мимо – по направлению к Башне, когда Эмка решила ее окликнуть.
Аринка остановилась, удивленно вглядываясь в компанию незнакомых ей девиц. Эмка выступила вперед, и та ее узнала.
– Можно с тобой поговорить?
Эмке показалось, что Аринка на взводе, но эмоции приятные, и даже волнующие – будто она торопилась на свидание.
«Конечно, всякое возможно, – думаю я, слушая Эмкин рассказ, – но вряд ли. Она только что пришла со свидания с Радмиром, поругалась с Максом – неужто ей было мало?»
Узнав Эмку, Аринка обрадовалась.
– Слу-у-ушай, как ты вовремя! Я даже собиралась тебе звонить! Пошли-ка поболтаем, ты вообще куда пропала? Давненько я тебя не видела!
Болтая всякую ерунду, Аринка потащила ее в подъезд Башни, мимоходом сообщив, что ей хочется покурить, и именно на этом балконе этой чертовой Башни.
Они поднялись на лифте до двенадцатого этажа. На балконе никого не было, но Эмке показалось, что Аринка собирается задержаться тут подольше, чем на один перекур: она аккуратно сложила сумочку в угол на полу, вытащила там же, на балконе, из тайника между кладки сигареты, устроилась у перил и сказала Эмке:
– Ты же втрескалась в Макса, да?
