Она говорила совершенно беззлобно, даже с добротой, хотя и заметно было, что ее это ужасно веселит. Эмка на вопрос не ответила.
– Да ладно, я не злюсь. Он классный. Такой красавчик, спортсмен! Почти капитан футбольной команды. В следующем году точно будет. На машине, у отца свой бизнес.
Я понимаю, что Аринка продавала Макса за то, за что сама купила: именно эту инфу мы с ней собрали на него, когда Макс начал подбивать к ней клинья в первую же неделю учебы. По нему сохнет пол-института, спортсмен, звезда футбольной команды, ему светит успешное спортивное будущее, ездит на тачке, отец – бизнесмен, у которого свой магазин.
Аринка повелась и согласилась с ним встречаться. Постепенно сплетни начали сжиматься до реальных фактов: бизнес представлял собой скромный продуктовый ларек в глубине дворов, да и тот принадлежал не отцу, а отчиму, и Максу от этого «бизнеса» вряд ли когда-то что-то перепадет. Тачка тоже не его, а семейная, и это всего-навсего старенькая «Лада Гранта», в футбол Макс и правда играл круто, но если нет денег на сборы и поездки по соревнованиям – никакой карьеры не сделать. Короче, Аринка была страшно разочарована. Оставалась только красивая внешность, но эта ценность быстро начала блекнуть, затертая бесконечной ревностью, самодовольством и откровенной тупостью обладателя. После недолгих раздумий Аринка решила постепенно искать ему замену. Ей все еще льстило, что она встречается с самым красивым парнем института (серьезно, девчонки из студсовета как-то раз провели несанкционированный опрос) и их считали эталонной парой. Именно поэтому она терпела его так долго. Да и кандидатуры, подходящей Аринкиным параметрам, на горизонте не показывалось. Не считая Радмира. Но именно к нему Аринка никак не могла найти лазейки, ведь они даже общих знакомых не имели. Как она думала.
– Так что неудивительно, что ты влюблена, – продолжала выстилать Аринка потрясенной художнице, которая смотрела на мелькающий в декабрьской ночи огонек сигареты и не понимала, к чему все идет.
– Жаль, конечно, что он по уши влюблен в меня. Но знаешь, он тебя часто вспоминает. – Тут она разразилась искусственным смехом. – Все пытается вызвать ревность этим твоим портретом. И не раз говорил, что ты симпатичная. Ты ж тогда в клубе была просто секси! Тебе почаще нужно надевать что-то такое. Как тогда. Мне кажется, вы отлично смотрелись бы вместе.
– Какая разница, если вы в отношениях?
Аринка бросила окурок за борт и посмотрела на Эмку горящим взглядом, словно собиралась позвать с собой в увлекательное приключение.
– Хочешь, он будет твоим? Я с ним расстанусь ради тебя, вашего счастья! И даже подскажу, как себя вести, чтоб он обратил внимание! Научу. Посоветую. Помогу. Ты будешь моим проектом – от внешности до образа жизни, мы из тебя такую конфетку сделаем – все парни в институте облизываться будут! Хочешь?
Потрясенная Эмка кивнула. Аринка удовлетворенно прикрыла глаза, как кошка перед миской со сметаной.
– Хорошо. Договорились – сделаю! Пятнадцать штук, и все будет, обещаю! Макс будет твоим! Можно по частям.
В этом месте Эмкиного рассказа я чуть не расхохоталась. Ай да Аринка! Вот молодец! Продать парня, с которым решила расстаться, – почему бы и нет? В этом вся она: из любой ситуации выйдет с прибытком! Даже с козла выдоит молока, с паршивой овцы сдерет последний клок шерсти. Она видела цель и шла к ней напролом. Не сомневаясь и не изменяя себе.
– И что ты ответила? – говорю я, подавив эмоции. Мы все еще стоим на узкой полоске асфальта, от моей щеки до стены Башни расстояние не длиннее вытянутой ладони. Я кожей чувствую холод бетона. Эмка опускает глаза.
– Я согласилась. Мы договорились встретиться на следующий день в институте – после первой пары. Я должна была передать ей деньги.
– И? Что-то произошло, она тебя разозлила, и ты… – я машу рукой в воздух, словно кого-то толкаю.
– Нет! Нет! Нет!
Она отпрыгивает от меня, цепляясь ногами за ветки, и едва не падает.
– Я ушла, а она осталась на балконе, вот и все. Она сказала, что у нее тут еще есть дела!
– Так. Что именно она сказала? – Я приближаюсь ровно на столько, на сколько отошла Эмка.
– То и сказала, мол, иди, завтра увидимся, у меня, типа, еще дела.
– На этом балконе?
– Не знаю.
– Что она делала, когда ты уходила?
– Копалась в телефоне и прикуривала вторую сигарету. Думаю, у нее там встреча была назначена. Если бы я знала…
Если бы. Если бы.
– И что, ты в знак благодарности за то, что она собиралась тебе помочь…
(Собиралась – как же!)
– …молиться теперь на нее готова?
Эмка взглянула на меня измученно:
– Ты ничего не поняла…
– Как обычно!
Мне становится скучно. Я разворачиваюсь и ухожу, даже не попрощавшись. Одно ясно: вряд ли Аринка в тот день собиралась умирать.
«Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way» – несется из невидимых колонок. Я наблюдаю, как Ритка кладет в тонкий мешочек помидоры, придирчиво оглядывая каждый.
– Они всегда сверху кладут подгнившие, а снизу – неспелые! – говорит она и принимается копаться в ящике, перекладывая овощи с места на место.
