Он даже не удосужился мне ответить. Палец, что вошел в попку, зашевелился, не было боли, только жжение, а потом он так же резко выдернул его. От неожиданности я пукнула. Боже мой, только и успела подумать я. Он хихикнул, схватил мои ноги, и, задирая вверх, развел в стороны. Губки предательски, как врата на проходной, распахнулись, и его вонючий червь тут же провалился. Мое тело тряслось, он старался как мог. Закусив губу, я ничего не чувствовала, лежала на спине и смотрела на пляшущие звезды. Тряска продолжалась недолго, он кончил быстро, так же, как и начал.
Ослепительная вспышка камеры озарила все вокруг и тут же погасла. В памяти остались очертания веток, я перестала видеть, только белое, до боли в глазах, ослепительное пятно. Я не успела понять, что это, как рефлекс закрыла лицо. И тут же новая вспышка, потом еще и еще, это были вспышки от телефона.
— Блядь, ты меня напугал, — азер заматерился, соскочил с меня.
Я перевернулась на живот. Боялась показать лицо, боялась, что его сфотографируют, боялась, что меня узнают. Вот теперь я испугалась по-настоящему. Огласка — самый большой страх. У каждого из нас есть свой чулан, куда мы не хотели бы допускать посторонних. Мы сами порой боимся в него заглянуть, а показать его содержимое другим равносильно смерти.
Лежала там, где меня оставили. Надеялась, что про меня забудут, что больше не будет вспышек фотоаппарата. И тут услышала голос, его голос… Он был мне хорошо знаком, я похолодела и вся покрылась изморозью, мое тело мелко затряслось.
Азер что-то прошептал, я не разобрала слов, в ушах все звенело, земля стала горячей, постаралась отвернуть от них свое лицо.
— Иди сюда, ципа, — это сказал он.
Этот голос я никогда ни с чьим другим не спутаю. Голос был моего старшего сына, чуть хрипловатый, уже сформировался, еще год назад он был звонким, но теперь низкий и резкий. Я пошевелилась, не могла выдать себя, не могла… Только не это. Окончательно перевернувшись на живот, не обращая на боль в ноге, стала вставать на коленки. Голову как можно ниже, делала все осторожно, боялась, что слетит парик.
— Смотри, а она хочет, — азер подошел и шлепнул меня по ягодице. — Жаль, что я уже выстрелил. Хочешь? — спросил он у меня.
Ужасный вопрос. Я молча кивнула и стала опускаться на локти, чтобы лицо было ниже.
— Оставлю вас одних, не спеши, у нас еще есть время. — Это азер сказал моему сыну, а потом нагнулся ко мне и добавил. — А ты царапалась, я же говорил, что сучка, а сучкам нравится трахаться. Вот, на такси, — и бросил прямо перед лицом мятую купюру.
Он ушел, осталась я и сын. Встать? Нет. Он никогда не простит, но ведь это мой сын, я не могу. Душа разрывалась, а сама в это время выпрямляла коленки и приподнимала свой зад вверх.
— У тебя красивый… — Не закончив, сухо сказал он.
Я заморгала, открыла пошире глаза. Мокрая трава была освещена луной, темно-синий свет падал сзади. Я отчетливо видела свои руки, видела листву, все видела. Все… Теперь уж точно все кончено. Страх сменился равнодушием, какой смысл сопротивляться, скрывать, лгать себе. Он узнает меня, узнает…
— Ты ведь не против? — спросил он и по-свойски положил руку мне на поясницу.
Я тут же тупо кивнула. Ладонь была горячей, мужской. Он провел ею по свитеру, коснулся лопаток. Я опустила плечи и голову еще ниже. Боялась, боялась, что узнает меня. Потом его рука скользнула и коснулась груди. Все защемило, сквозь ткань почувствовала… Боже мой… Мне приятны его прикосновения. Как я могла. Сжалась, готова была терпеть сколько угодно времени, лишь бы не узнал меня. В животе заныло. Он снова прижал свою ладонь к моей груди, сердце заболело, еле дыша, я перенесла вес тела на одну руку, а другой подтянула свитер вверх. Сын сразу же понял, что я делаю, его рука тут же юркнула под свитер и легла на грудь. Но на этом я не остановилась, подцепив пальцами лифчик, дернула его на себя. Грудь подпрыгнула и повисла. Он как кот быстро среагировал, и пальцы вцепились в игрушку. Иногда это было больно, делал неловко, порой нерешительно, порой грубо и жестко. Но как бы то ни было, мне было приятно, это ведь был мой мальчик, мой сын.
— Кончай, — раздался издалека голос азера.
Тарас прекратил играться, быстро вытащил руки из-под свитера, зашел мне за спину. Он погладил мои ягодицы, расстегнул молнию на джинсах. Я ждала. Чуть приподняла попку повыше, чтобы ему было удобней. Его руки легли на ягодицы, сильные, твердые пальцы, сжали их. Чуть было не вскрикнула, но вовремя сдержала порыв.
— Ты не против? — спросил он у меня.
Кивнула, как я могла быть против. Нет, я не могла, более того, я ужасно хотела это. Даже не знаю, в какой момент у меня появилось такое желание, но я действительно в этот момент хотела именно этого.
Мне не пришлось долго ждать. Тарас воткнул головку члена в грешную дыру, иначе я уже не могла ее по-другому называть.
