Дверь ее покоев приоткрыта, и я решаюсь заглянуть внутрь. На кровати лежит дорожная сумка, лук, колчан со стальными стрелами и тонкий, изящный черный меч, на лезвии которого танцуют блики утреннего солнца. Рядом небрежно брошена меховая броня из рыжей лисицы, всегда так плотно обхватывающая ее фигурку, словно сшитая специально для нее. Не удивлюсь, если те лисицы пали от ее стрел.
Артурия (ее имя я так часто произносил за последние несколько дней, чтобы она привыкла к моему грубому голосу, что не заметил, как оно стало частью меня) стояла у окна и примеряла Медвежью броню, не замечая моего присутствия. Доспех совершенно не подходил ей – грубый, сделанный для суровых нордских военачальников, несмотря на то, что изготовлен из кожи, на ней он смотрелся, как деревянная бочка. С трудом закрепив все ремешки, она потянулась за шлемом, но увидев, как глубоко утопает ее лицо в звериной пасти, тут же сорвала его и отбросила в сторону. Она пыталась рассмотреть свое отражение в мутном окне и завела руку назад, как если бы за спиной висел колчан, но, увы, этот доспех не предназначен для лучников, а тем более для лучниц. Ее тонкие руки казались прозрачными на фоне черного медвежьего меха, как соломинки. Нет, не должны эти руки держать меч! Она раздраженно застонала сквозь зубы и даже притопнула ногой, но продолжала пытаться достать воображаемую стрелу. Медвежьи когти, служившие украшением, оцарапали нежную кожу плеча, и девушка зашипела от боли.
– Не нужно, – вырвалось у меня. Артурия вздрогнула и обернулась. – Не нужно. Она не подходит тебе.
– Но я хочу. Я горжусь своим званием и хочу, чтобы все это видели.
– Тебе не нужно доказывать свою преданность. Ты героиня.
– Господин, я не…
– Ульфрик.
Утренний свет окутал ее лицо, изумрудные глаза полыхнули золотым блеском.
– Ульфрик. Прошу тебя, Артурия, назови меня по имени.
Она сделала крохотный шаг навстречу, но мне показалось… Мне все время что-то кажется. Я мог напугать ее своими чувствами, я не хотел ей ничего навязывать. Я хотел, чтобы она была свободна, но в то же время принадлежала мне без остатка.
Звенящая тишина Истмарских гор нарушалась лишь фырканьем коней и звоном их сбруи. Снег падает тяжелыми хлопьями на наши лица. Густой мех моего плаща служит нам постелью, но ее нет рядом со мной. Артурия маскирует кострище еловыми ветками и уничтожает следы нашей стоянки. К несчастью, притоптанный снег убрать нельзя, и это ее очень беспокоит.
– Перестань, – улыбаюсь я. – Ну, кому мы здесь нужны?
– Талморским шпионам.
– В миле от Виндхельма? Да здесь каждая птица – норд по духу и по крови!
– А твои шпионы? – Она садится подле меня и обхватывает колени руками. – Галмар не доверяет мне.
Я накидываю ей на плечи край плаща, но она тут же сбрасывает его.
– Мне не холодно.
– Пусть Галмар не беспокоит тебя.
– Я имперка. Это клеймо, и от него не избавиться. Но в решающей битве, – она будто нечаянно наклоняется к моему лицу, и ее горячее дыхание обжигает мою кожу, – у меня будет шанс стереть его из памяти братьев.
– Разве так важно, что другие думают о тебе?
– Важно, что они думают о тебе, государь.
Я смахиваю снег с ее коротких черных волос и касаюсь пальцами ее щеки, но Артурия тут же отворачивается и уходит к лошадям.
– Нужно возвращаться, иначе нас будут искать.
Пусть ищут, мне все равно. Что может быть сейчас важнее этих изумрудных глаз? Только ее жизнь. Внезапно я понимаю, что не хочу, чтобы она ехала в Солитьюд. Там будет настоящая бойня, где лучнице не выжить. Но отговаривать ее бессмысленно, она ослушается даже прямого приказа. Что ж, тогда…
– Артурия!
Она оборачивается, и я накрываю ее губы своими, прижимаю ее к себе, надеясь защитить и спрятать от всего мира. Мое сердце готово взорваться, когда она отвечает на поцелуй, без страха и удивления обнимая меня за шею.
– Обещай мне, – шепчу я через мгновение, нет – через целую вечность.
– Что?
Всё. Я хотел всё: чтобы она осталась со мной, чтобы не участвовала в битве, чтобы забыла свое прошлое и забыла войну, чтобы она всегда улыбалась, чтобы наши дети были похожи на нее. Жадные души не попадут в Совнгард, но я только рад этому. Там мой отец, а у меня нет ни малейшего желания с ним встречаться.
– Обещай, что, как только все закончится, ты отправишься к Серобородым.
Улыбка на ее лице становится только ярче. Не удивительно, ведь мои мысли написаны у меня на лбу.
– Хорошо, я обещаю.
– Я сам доведу тебя до храма.
– Нет, ты будешь слишком занят, государь.
Она тянется за поцелуем, но я хочу еще кое-что. Самую малость, просто чтобы быть уверенным, что это не иллюзия талморских колдунов.
– Назови меня по имени.
Где–то вдалеке слышится крик дракона, пронзительный и тревожный, такой же, как и время, в котором мы живем. Это дикое время, именуемое Четвертой эрой – эрой ошибок и сожалений, разрушило старые порядки и создало новые, подмяв под себя тысячи жизней, но я готов все простить ему за эти мгновения – за мою маленькую вечность с изумрудными глазами.
========== Дождь над городом воров ==========
