В дни, предшествовавшие торжественному заседанию по случаю 60-летия Великой Октябрьской Социалистической революции, на той же сцене Минского Дворца спорта в течение недели шли с аншлагом концерты «Песняров». Зрители аплодировали, но недоумевали: вместо ожидаемых песенок и «бисирования» запетых шлягеров им предложили фольк-рок-оперу «Песня пра долю». А ещё отметили, что состав коллектива заметно обновлён. Военных музыкантов и ресторанных лабухов оттесняли «консерваторцы».
ГЕННАДИЙ СТАРИКОВ: Прошло 10 лет. Мулявин затосковал. И поэтому взял великолепных инструменталистов: Эскина — пианиста мирового уровня! — Ткаченко, Бернштейна, Дайнеко, Паливоду. Он попытался войти в реку второй раз.
И произошла в том же 77-м встреча — случайная, но в будущем предопределившая судьбу и «Песняров», и самого Мулявина. В коридоре «Мосфильма» его знакомят с актрисой Светланой Пенкиной, снимавшейся в роли Кати в фильме «Хождение по мукам». Разговорились: оказалось, родом она из Беларуси, из Гродно. Пожелали друг другу творческих успехов — и разошлись. Расстались, чтобы через три года встретиться — и пожениться. Но это будет потом.
А пока перед коллективом дилемма: осваивать ли и далее крупные формы — после «Песні пра долю» в работе «Гусляр», вокально-симфоническая рок-оратория Игоря Лученка на текст Купалы, — или же привычно разучивать песенки. Яростные споры в коллективе имели основание: «Гусляра» репетировали три месяца по двенадцать часов, приняли оперу бурными аплодисментами. А ноты «Вологды» нашли к случаю в старом сборнике, разбросали голоса буквально перед самым концертом — и она тотчас, мгновенно стала самой популярной песней в огромной стране! При первом исполнении в Колонном зале Дома союзов бисировали её трижды, чего не припомнит зал, предназначенный исключительно для правительственных концертов и похорон вождей. И это при прямой трансляции по телевидению на весь СССР!
ВЛАДИМИР ТКАЧЕНКО: С «Вологдой» связано моё первое огорчение в «Песнярах». В 68-м я начал играть и в 77-м, через 9 лет, достиг уровня, когда смог попасть в «Песняры». Да, нравится песня, слышал её, в троллейбусах крутили «Вологду». Но и в мыслях не было, что это — «Песняры». Три месяца учили «Гусляра» — осилили. И вот первая гастроль, 1-е отделение, конечно, серьёзное произведение — «Гусляр». Во 2-м я не участвовал — там песни. И вот заканчивается 2-е отделение: на бис - «Вологда»! Меня пронзает: как я раньше не мог догадаться, что это - «Песняры»?! Неприятный сюрприз, удар такой. Неприятно был удивлён: оказывается, это мои «Песняры» её поют.
ИГОРЬ ПЕНЯ: Увлеклись большими формами, забыли о песне. А ведь именно песни принесли нам популярность!
Безвременно ушедший ИГОРЬ ПАЛИВОДА (в «Песнярах» 1978—84 и 1988—89 гг.) оставил после себя дневники с саркастическими, а порою жестокими оценками и собственного творчества, и коллег, положении в искусстве и вообще в стране. Аккуратно переплетённые тома предоставили мне его отец, Игорь Петрович, и вдова Ольга. Вот горькая запись Игоря после концерта в зале «Октябрьский»: «Ленинградцы встречали нас, посланцев братской Беларусии, с теплом и благодарностью. Особо трогают требовательно-умоляющие возгласы в конце концерта: «Во-лог-ду»! «Вологду» давай!» Эта минута прекрасна».
Прославленный «Вологдой» Толя Кашепаров был вместе с тем и героем рок-оперы «Песня пра долю».
АНАТОЛИЙ КАШЕПАРОВ: Песни «Крик птицы», «Малітва», «Перапёлачка», «Сізы голуб» — развёрнутые сочинения. Эти баллады уже как переход к крупным формам, которые, конечно же, поднимают коллектив. И песни должны быть, и крупные произведения.
***
Из первого состава с лидером остались только Влад Мисевич, Леонид Тышко и Шурик Демешко. Молодое же «пополнение» хотело проявить себя в сложной инструментальной музыке — возможно, с элементами хард-рока, джаза. Пробовали.
ГЕННАДИЙ СТАРИКОВ: Но сказали в Москве, на ЦТ: Владимир Георгиевич, не занимайтесь тем, где вы не самый сильный, где есть люди, которые лучше вас это делают. Занимайтесь тем, что вы делаете лучше всех. И он вернулся потихоньку к мейнстриму «песняровскому», главному направлению
Георгий Поплавский расхаживает по мастерской, задерживается у своей картины с изображением Мулявина; восхищается:
— Дисциплину Володя держал! С Демешко еду из Москвы домой - поезд задержался. И Шурик уже мечется, возле окна стоит: «Опаздываю на репетицию». «Шурик, что такое?» - «Муля 50 рублей с меня возьмёт». Не себе - в фонд ансамбля, они собирали деньги на аппаратуру. За границей экономили, шмоток не покупали, в общак скидывались — все на аппаратуру!
Увы, к 80-м уже не было этого: академик живописи вспоминал перед камерой давнее. Вот и верный Шурик оставляет ансамбль. В 80-е в разросшемся коллективе: амбиции, недисциплинированность, богемность, творческая ревность, выпивки, нервозность в поисках новых форм, творческие тупики. Бацилла распада, который грянет в 90-х, крылась, оказывается, уже в настоящем.
