ЛЕОНИД БОРТКЕВИЧ: С 70-го по 80-й были наши самые золотые годы. Тогда можно было в каждый город приехать - и 2-3 концерта в день давать! Сидели в городе, пока все люди не послушают нас. Аншлаги! Можно было десять дней сидеть! Первый концерт начался, закончился — тут же репетиция, приносили бутерброды, что-то покушать. А хорошо ели только вечером, после всех концертов.
Яростно отстаивал творчество «Песняров» молодой опальный писатель Владимир Короткевич: «Можно любить и народный хор, и «Песняров». Можно не любить. Только не надо делать вид, будто бы наша песня, так просто, сама собой вырвалась на просторы Родины, зазвучала в Болгарии, Чехословакии, Польше. Это сделали "Песняры”».
Радиостанции были переполнены заявками: Дайте «Песняров»! Их первые пластинки, едва поступив в продажу, становились дефицитом.
***
Высказываются перед кинокамерой участники ансамбля, коллеги, друзья. А вот и зритель!
На заре славы «Песняров», в 1972-м, на их концерт привели семнадцатилетнюю Таню Ташкевич. Инвалид с детства, она сидела в первом ряду. По окончании концерта, когда зал почти опустел, она медленно покидала зал филармонии последней.
ТАТЬЯНА ТАШКЕВИЧ: В этот момент сзади себя услышала голос «Ты куда?» Фраза — вопрос. Я обернулась — музыканты убирали аппаратуру. Среди них Кашепаров, Мисевич, Бадьяров. Я перед собой увидела улыбающегося, усатого Мулявина. Он спустился в зал, помог мне подняться на сцену. Мне казалось, я попала в волшебный мир музыки... И потом все тридцать лет я называла Володю ласково «папой».
Татьяна Георгиевна стала их постоянным зрителем, собирателем архива, другом коллектива. Там ко дню её рождения выпустили специальный плакат: «Ташкевич от “Песняров”». Как у всех музыкантов, и у нее тоже появилась кличка — музыкальная, конечно: «Синкопа».
В моей кинотрилогии о «Песнярах» почти нет авторского текста. Зачем? Все приглашённые говорят искренне, вдохновенно, каждый о том, что особенно запомнилось, волновало.
ГЕННАДИЙ СТАРИКОВ: Мулявин пригласил нас к себе на репетицию: «Ребята, сыграйте что-нибудь в панк-блюзе, поимпровизируйте». Хорошо. Мы стали расчехлять гитары. А он повернулся, сказал своим ребятам: «А вы послушайте, как играть надо!» Поиграли мы блюзы, все довольны, они нам поаплодировали. Мулявин подходит, спрашивает: «Скажи, понять не могу, у тебя гитара “Этерна”, немецкая, у меня “Этерна де люкс”, должна быть выше классом, она дороже, больше кнопок, ручек. Но почему твоя гитара звучит, а моя — нет?» — “Потому что, — говорю, — у меня впаяна там цепочка — тон-компенсация». Мулявин говорит: «А мне можно такую впаять в гитару?» С нами постоянно был наш инженер Янголь - у него был толстый портфель, где всегда была куча деталей, паяльник, припой — всё на месте. Янголь говорит: «Почему нет? Можно». Мулявин поворачивается, спрашивает: «Через сколько минут у нас концерт?» Ему Мисевич отвечает: «Через 40 минут». Мулявин спрашивает: «А сколько времени займёт перепайка?» Янголь ему: «Ну, минут 15». Он стоит в раздумье, вдруг выдохнул: «На, паяй!» Снимает гитару, даёт. Мы втроём сразу накинулись: один этот винт откручивает, другой тот — надо же снять, схему достать, струны отпустить! Короче, за 15 минут сделали. И он пошёл играть, на концерт.
***
В стране наступает то, что позже назовут «период застоя». То же было и в искусстве Беларуси: «Абы тихо».
В Оперном: Верди — «Аида»; в Русском театре имени Горького: Горький — «Последние»; в Беларуском театре имени Янки Купалы: Макаёнок — «Лявониха на орбите»; в Белгосфилармонии: Глебов — «Партизанская сюита» в исполнении Государственного ансамбля танца. У всех в репертуаре: классика, история. Из Беларуси тихо уезжают: дирижёры Виктор Дубровский, Олег Янченко, Юрий Цирюк; певцы Нинель Ткаченко, Игорь Сорокин, Юрий Антонов; балетмейстер Александр Опанасенко, скоро её покинут писатели Алесь Адамович, Игорь Шкляревский, спортсмены Татьяна Борейко и легендарная Ольга Корбут, кинорежиссеры Владимир Бычков, Ричард Викторов, Валерий Рубинчик. Оставят родину некоторые «песняры»: Бадьяров, Борткевич, Кашепаров, Тышко, Беляев, Растопчин, Явтухович... Уезжают по разным причинам. Что, им тесно тут? А порою невольно складывалось впечатление, что творцов попросту выдавливают.
Но «Песняры», как говорится, в струе: они непременные участники всех торжественных концертов и в республике, и в Москве. Они ярчайший пример расцвета национального искусства! Им разрешают принимать некоторые — с разбором! — предложения выступить за рубежом: 64 поездки.
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «75—76-й год — мы по опросу прессы были на 2-м месте после «АББА». По настоянию французской стороны отправили нас в Канны».
Их предупредили: в зале представители фирм звукозаписи со всего мира, так что аплодисментов не ждите, а пойте дальше, по программе.
АНАТОЛИЙ КАШЕПАРОВ: Канны: мы как дали там, как дали «Рэчаньку» акапельно — тогда могли! Они там ошалели!
Чопорные респектабельные импресарио вскочили и принялись горячо аплодировать.
