Конечно же, была у молодого ансамбля цель: стать знаменитыми!
ГЕОРГИЙ ПОПЛАВСКИЙ: Ой, это время было, конечно, своеобразное! Было Возрождение! Мы кинулись искать национальную форму: изобразительное искусство, писатели, театральный мир весь! Появился Микола Лупсяков со своими деревенскими рассказами, которые не спутаешь ни с российскими, ни с прибалтийскими, ни с азиатскими. Это именно белорусские деревенские истории, исконные. Заявили о себе Алексей Кулаковский, Иван Мележ с его эпопеями «Людзі на балоце», «Подых навальніцы».
Поистине, время было... «своеобразное».
Нет, Генеральный секретарь Компартии Леонид Брежнев не орал с трибуны на творцов, как его предшественник Хрущев, а идеолог партии — «серый кардинал» — Суслов не клеймил их громогласно в идейно вредных настроениях. Но у Олега Ефремова в «Современнике» закрывали постановку за постановкой: пьесы Эдварда Олби, Артура Миллера, Ионеску, «Дракон» Шварца, «Олень и шалашовка» Солженицына. Сам нобелевский лауреат, как он потом напишет, «был физически выдворен из СССР». Вынудили остаться за рубежом Ростроповича с Вишневской. Сгущались грозовые тучи над любимовским «Театром на Таганке». По-прежнему клали на дальние полки готовые фильмы. Уже десять лет лежала там выдающаяся, новаторская белорусская картина «Христос приземлился в Гродно» по сценарию Владимира Короткевича, и ещё десять лет, до самой перестройки, пролежит. Не запустят в съёмочный период принятый к производству его же сценарий «Гневное солнце, палящее». Типографский набор его романа «Леониды не вернутся на землю» будет разбит по приказу партийного идеолога-мракобеса: вероятно, в названии падающих августовских звёзд усмотрен был намек на Леонида-Генсека.
Ну, чем не «своеобразное» время?!
А «Песняры» партийных идеологов даже радовали: пели о трубачах в буденовках, о простреленном комсомольском билете, о журавлях, летящих на Полесье, про замученного чилийского патриота-гитариста Виктора Хару, про Хатынь и, конечно, — фольклор, безобидный фольклор: Яси, Каси, Стаси, бабки-дедки. Все известные сборники народных песен были «Песнярами» изучены. В поисках нового репертуара колесили они по дорогам Полесья.
ГЕОРГИЙ ПОПЛАВСКИЙ: Мы все кинулись в эти глубинки! Мы поехали: Любча, Тонеж, Хойники. Видели сундуки, полные вещами самотканым , с вышивками. И как на завалинке вечерами поют старухм, и как молодые поют, слушали. Поехали Лученок с Володей, привезли много национальных по форме вещей: песен, записанных на магнитофон. Это был трамплин для дальнейшей работы Владимира, его коллектива.
АНАТОЛИЙ КАШЕПАРОВ: Мы, бывало, на Полесье ставим бутылочку - и как откроют бабки рот! И старички! Может, через неделю их на свете не станет, а поют! Так песня в тебя проникает!
Заслуженный артист БССР ИГОРЬ ПЕНЯ (в «Песнярах» 1980—98 гг.): Мне кажется, если бы не было Владимира Георгиевича, не было бы такой страны: музыкальной, поющей. Можно буду говорить «Муля»?.. Так вот, Муля как бы дал вспомнить белорусам, что они — белорусы.
МИХАИЛ ФИНБЕРГ: Этот человек создал в искусстве новое, сделал то, что, очевидно, никому из белорусов не удалось сделать.
ВЛАДИМИР ТКАЧЕНКО: Мы как бы развивали национальные корни — с мировой точки зрения это привлекает. Если б пели, как «Орэра» или в стиле американского кантри, было бы типично, это распространено: джазовое многоголосие не настолько своеобразно. А «Песняры» — это славянское пение, которое не слышали в мире. Да и у нас такого не было.
ГЕОРГИЙ ПОПЛАВСКИЙ: Сам он русский человек, приехал сюда, создал для белорусов то, что местные люди не в состоянии сделать — не потому, что не хотят, а Бог не даёт такой щедрости, какой была наделена личность Мулявина.
***
Но удар последовал, откуда не ждали: от своих же — причём удар страшный! Против «Песняров» выступили народные артисты СССР, бесспорные авторитеты в области национального фольклора.
Слова руководителя Государственного народного хора Беларуси Геннадия Цитовича: «Мулявин положил белорусскую песню в прокрустово ложе современной эстрады и этим самым нанёс ей урон. Это всё равно, что переодеть васнецовскую Алёнушку в мини-юбку!»
Председатель Союза композиторов Григорий Ширма на правлении ставил вопрос о расформировании «Песняров».
Коллектив спасала прибыль: на заработанное ими содержались симфонический оркестр филармонии и хоровая капелла; спасало обожание зрителей огромной страны и признание молодых профессионалов, среди которых будущие музыканты ансамбля.
ВАЛЕРИИ ДАЙНЕКО (в «Песнярах» 1977—93 гг.): «Песняры» тех лет перед глазами. Однажды попал на их концерт во Дворец спорта - сразу влюблён, ошарашен! Вспоминаю - так волосы начинают шевелиться на голове.
ИГОРЬ ПЕНЯ: Услышал по радио, как «Песняры», Борткевич исполняют «Александрину» — я просто обалдел! И все мои мечты, все желания были — я тогда занимался музыкой, — естественно, попасть в этот ансамбль.
