Криптономикон полностью

Рэнди набирает в грудь воздуха, думая: «Это просто фантастическая щедрость – даже невероятная, – что люди, решившие засадить меня в тюрьму и казнить, любезно разрешили мне ковыряться с компьютером в ожидании суда и смерти».

– Слава богу, по крайней мере смогу поработать.

Адвокат Алехандро одобрительно кивает.

– Ваша девушка ждет очереди на свидание, – сообщает он.

– Вообще-то, она не моя девушка. Чего ей надо? – говорит Рэнди.

– Как чего ей надо? Увидеть вас. Поддержать эмоционально. Показать, что вы не один.

– Черт! – бормочет Рэнди. – Мне не нужна эмоциональная поддержка. Мне надо скорее выйти из тюрьмы.

– Это по моей части, – гордо заявляет адвокат Алехандро.

– Знаете что? Это из разряда «Мужчины с Марса, женщины с Венеры».

– Никогда не слышал такой фразы, но сразу вас понял.

– Название американской книжки по психологии отношений. Собственно, им все сказано, дальше можно не читать.

– Не буду.

– Мы с вами видим, что кто-то пытается меня поиметь, и мне надо выбраться из тюрьмы. Просто и ясно. Но для нее это гораздо большее: возможность поговорить.

Адвокат Алехандро закатывает глаза и делает универсальный жест, означающий «женские ля-ля»: сводит и разводит большой и указательный пальцы, как щелкающий клюв.

– Разделить глубокие чувства и эмоциональную связь. – Рэнди закрывает глаза.

– Ну, это не так и плохо. – Адвокат Алехандро излучает неискренность, как зеркальный шар на дискотеке.

– Я нормально чувствую себя в тюрьме. На удивление нормально, – говорит Рэнди, – но только за счет того, что полностью исключил всякие чувства. Поставил кучу барьеров между собой и окружающим миром. И меня бесит, что в это самое время она требует, чтобы я разоружился.

– Она знает, что вы слабы. – Адвокат Алехандро подмигивает. – Чует вашу уязвимость.

– Ну, она учует не только это. В новой камере будет душ?

– Там будет все на свете. Только не забывайте с вечера закрывать сливное отверстие чем-нибудь тяжелым, чтобы ночью не вылезли крысы.

– Спасибо. Буду ставить туда ноутбук. – Рэнди откидывается на стуле и ерзает.

Вот еще проблема: эрекция. Он не кончал по меньшей мере неделю. Три ночи в тюрьме, перед этим у Тома Говарда, раньше в самолете, еще раньше у Ави – выходит гораздо больше недели. Рэнди необходима отдельная камера хотя бы для того, чтобы снять давление на предстательную железу и вернуть мозги в нормальное состояние. Он от всей души надеется, что увидит Ами не ближе, чем через толстую стеклянную перегородку.

Адвокат Алехандро открывает дверь и что-то говорит охраннику. Тот ведет их по коридору в соседнюю комнату – побольше, с длинными столами. Филиппинцы сбились в семейные кучки. Если назначение столов – препятствовать физическому контакту, то о нем давно позабыли; чтобы помешать филиппинцам в проявлении любви, нужна как минимум Берлинская стена. Ами уже здесь, расхаживает вдоль длинного стола. Два охранника старательно смотрят в другую сторону (хотя всякий раз, как она проходит, быстро косят на ее попку). На этот раз никакого платья. Рэнди предсказывает, что пройдет несколько лет, прежде чем он снова увидит ее в платье. Прошлый раз, когда это случилось, у него встало, сердце забилось, рот буквально наполнился слюной, и в следующий миг вооруженные люди надели на него наручники.

Сейчас Ами в старых, порванных на колене джинсах, майке на бретельках и черной кожаной куртке, под которой удобно прятать оружие. Зная Шафто, можно предположить, что их обороноспособность на очень высоком уровне, не хватает только стратегических ядерных сил. Дуг Шафто и в душе, наверное, моется, зажав в зубах десантный нож. Ами, которая обычно обнимается небрежно, одной рукой, сейчас вскидывает обе, как футбольный арбитр, и с размаху вешается Рэнди на шею, давая ему почувствовать все. Низ его живота может пересчитать швы на ее шраме от аппендицита. То, что у него стоит, вероятно, так же очевидно, как и то, что от него воняет. С тем же успехом он мог бы привязать к члену оранжевый велосипедный флаг и выставить его из штанов.

Ами отступает на шаг, смотрит ему на брюки, потом очень пристально глядит в глаза и спрашивает: «Как ты?» – непременный женский вопрос, поэтому невозможно сказать, что это – жесткая ирония или милая наивность.

– Я по тебе скучал, – говорит Рэнди. – И прости, пожалуйста, что моя лимбическая система неверно истолковала твой жест эмоциональной поддержки.

Она спокойно пожимает плечами:

– Не извиняйся. Это тоже часть тебя, Рэнди. Я ведь не должна знакомиться с тобой избирательно, верно?

Рэнди перебарывает желание посмотреть на часы (их, впрочем, все равно конфисковали). Ами явно только что поставила мировой рекорд скорости в категории «разговор между мужчиной и женщиной», сразу свернув на тему его эмоциональной недоступности. Рэнди поневоле восхищен таким нахальством.

– Ты беседовал с адвокатом Алехандро, – произносит она.

– Да. Думаю, он сообщил мне все, что собирался.